"Для глупаго человѣка, который позволяетъ себѣ толстѣть, уже и тридцать пять лѣтъ -- средній возрастъ", говорилъ себѣ Фавстулъ.
Онъ постоялъ нѣсколько минутъ на лѣстницѣ бань и разсѣянно глядѣлъ вдоль улицы по направленію къ тому мѣсту, гдѣ находилась христіанская церковь св. Приски.
"Но кто умѣетъ сохранить свою фигуру и въ тридцать лѣтъ такой же, какой она была въ двадцать пять..."
Фраза осталась безъ заключенія. Заключенія выводятъ только скучные люди, а Фавстулъ былъ глубоко убѣжденъ, что онъ не принадлежитъ къ ихъ числу.
Это была его давнишняя привычка говорить съ собой намеками, особенно бесѣдуя о какихъ-нибудь интимныхъ обстоятельствахъ, въ родѣ того, что ему скоро стукнетъ тридцать пять лѣтъ. Мѣсяцевъ одиннадцать тому назадъ это его еще не терзало, но теперь, когда черезъ недѣлю-двѣ ему будетъ уже тридцать шесть, онъ частенько возвращался къ этому обстоятельству.
Вторая причина, почему онъ любилъ ходить, заключалась въ томъ, что Фавстулъ любилъ посплетничать. А только гуляя пѣшкомъ. можно было услышать даже самыя мелкія новости, которыя инымъ способомъ невозможно узнать. И Фавстулъ любилъ оглядываться вокругъ себя: у него былъ замѣчательно наблюдательный глазъ, который давалъ ему больше матеріала для разговора, чѣмъ какой бы то ни было разсказъ. Улица для него никогда не была безплоднымъ полемъ наблюденій, но, наоборотъ, всегда чѣмъ-нибудь привлекала его безпечное, изощренное вниманіе.
Фавстулъ отличался въ высшей степени добродушнымъ нравомъ, какъ это обыкновенно бываетъ съ людьми, которые всегда укрываются за спиною другихъ. Онъ зналъ, что по дорогѣ домой онъ непремѣнно услышитъ или увидитъ что-нибудь такое, о чемъ интересно будетъ поговорить съ бѣдной Акціей. У него былъ даръ сдѣлать изъ пустяковъ цѣлую смѣшную исторію.
"Бѣдная Акція!-- подумалъ онъ, спускаясь съ лѣстницы.-- Какая, должно быть, обуза это имѣть ребятъ! Я помню, когда я былъ мальчикомъ, мой отецъ такъ любилъ распространяться объ обязанностяхъ, которыя налагаетъ высокое рожденіе, о необходимости совершить что-нибудь въ мірѣ (особенно въ эти гнусныя времена, когда пошли новыя идеи), что я хотѣлъ быть дѣвочкой на мѣстѣ Сабины. Съ дѣвочекъ такъ мало спрашиваютъ. А изъ Сабины вышелъ бы великолѣпный солдатъ.. Помню я и свое дѣтство, помню, какъ мало я былъ расположенъ ссориться съ этими старыми дѣвами богинями судьбы. Акція любитъ ходить повсюду и за все браться. Если кто-нибудь у нея отлучается на мѣсяцъ, на два -- убылое мѣсто пополняется тотчасъ же. И это при возрастѣ Акціи! Мнѣ кажется, Акція была не въ духѣ, когда я разстался съ ней. Поэтому-то собственно я и поспѣшилъ отъ нея. Мнѣ не хотѣлось, чтобы она замѣтила. что это не укрылось отъ меня. Непремѣнно надобно поймать какую-нибудь новость, что развеселитъ ее. Извѣстіе о побѣдѣ Констанція и о смерти Константина взволнуетъ ее страшно, она любитъ слушать объ императорахъ. Какая досада за нее, что дворъ теперь не живетъ въ Римѣ!"
Тѣмъ не менѣе Фавстулъ не очень-то спѣшилъ домой съ этими новостями. Ему еще на многое нужно было взглянуть по дорогѣ. Было 19-го октября, и по дорогѣ то и дѣло попадались группы солдатъ и простыхъ гражданъ, шедшихъ къ довольно запущенной лавровой рощицѣ, гдѣ до сихъ поръ народъ справлялъ армилустріумъ. Пусть императоръ исповѣдуетъ себѣ христіанскую вѣру и косится на языческія торжества: Римъ еще не сдѣлался христіанскимъ, и народъ хочетъ танцевать на своихъ празднествахъ, какую бы религію ни предпочиталъ дворъ. Поэтому въ народѣ нашлось немало празднаго народа, который готовъ былъ итти къ мѣсту погребенія царя Тація и въ честь его протанцевать свои воинственные танцы.
Фавстулу пришло было въ голову пойти за ними, но скоро онъ передумалъ и потихоньку пошелъ дальше. Онъ обратилъ вниманіе на старый домъ, въ которомъ около ста тридцати лѣтъ тому назадъ жилъ драматическій писатель Ливій Андроникъ, и слегка полюбопытствовалъ насчетъ другого дома, въ которомъ, говорятъ, жилъ одинъ поэтъ изъ Галліи, пріятель Овидія.