На другой день послѣ того, какъ Клодія изъявила желаніе стать христіанкой, Меланія сообщила объ этомъ молодому священнику.
-- Тогда позволь мнѣ войти къ вамъ и крестить ее.
-- Нѣтъ. Я уже окрестила ее сама. Вчера ночью она была очень плоха, сердце ослабло и нельзя было ждать. Сегодня ей немного лучше, но она слабѣетъ съ каждымъ днемъ.
-- Не хочетъ ли она пособороваться?
-- Хорошо,-- отвѣтила, подумавъ, Меланія.-- Зайди сюда черезъ часъ, она будетъ готова.
-- А мнѣ можно будетъ войти къ ней въ комнату?
-- Въ этомъ нѣтъ надобности. Она будетъ здѣсь за дверями Пожалуйста, дотрагивайся только до одной ея руки и то стилемъ. Не забывай,-- прибавила она съ веселымъ смѣхомъ, видя его нерѣшительность,-- не забывай, что ты долженъ слушаться меня. Самъ папа сказалъ тебѣ это, отпуская тебя сюда. Кромѣ того, на лицо ея страшно взглянуть. Тебѣ извѣстно, конечно, что въ исключительныхъ случаяхъ достаточно помазать миромъ гдѣ-нибудь въ одномъ мѣстѣ. Мнѣ хотѣлось бы, чтобы ты остался здоровъ и могъ присматривать за моими сыновьями.
-- Хорошо. Я заодно пріобщу ее и св. тайнъ.
Вернувшись черезъ часъ, Домній увидѣлъ, что Клодія лежитъ на полу за дверями. Ее перенесла сюда Меланія. Вольная была вся закутана въ чистыя простыни, лицо ея было совершенно закрыто и видна была только одна рука.
Домній совершилъ помазаніе только одной руки, на ладони которой не было оспенныхъ пятенъ, но не стилемъ, а прямо пальцемъ, какъ это обыкновенно дѣлалось. Затѣмъ Меланія, наклонившись надъ больной, откинула немного съ ея лица покрывало, оставивъ свободнымъ только ротъ, а Домній быстро положилъ ей на языкъ облатку съ причастіемъ и опустился на колѣни, читая установленныя молитвы.