Разумѣется, никто не признавался въ первомъ, и Шеллеръ уже спокойнѣе дѣлалъ наставленіе:
-- То-то и есть! Вы получаете доходы съ имѣнія и состоите на службѣ, а другіе писатели ничего не имѣютъ.
-- Но вы писали мнѣ...
-- Я ничего не пишу! А секретарь писалъ вамъ о срокѣ, когда всѣ наши сотрудники были сыты, а теперь многимъ ѣсть нечего.
-- Въ такомъ случаѣ... Я подожду. Извините.
-- Вы все-таки... зайдите,-- удерживалъ его Шеллеръ... Черезъ два дня... Прямо ко мнѣ на верхъ около 12 часовъ къ завтраку. Можетъ быть, удастся помѣстить въ этомъ или слѣдующемъ номерѣ, а вы посмотрите корректуру.
Сотрудникъ уходилъ довольнымъ, а Шеллеръ грустно замѣчалъ: "редакторъ не имѣетъ права ни болѣть, ни имѣть нервовъ"...
Даже доктора, лѣчившіе Шеллера, мирились съ его "нервами" за послѣдніе годы его жизни.
-- Я лѣчусь внушеніемъ,-- говорилъ онъ мнѣ.-- Ну, что же: по крайней мѣрѣ, умру естественной смертью, а не отъ лѣкарства. На самомъ дѣлѣ? Смѣшно... Докторъ разъ въ недѣлю внушаетъ мнѣ спокойствіе и т. л., а жизнь всю недѣлю бьетъ меня въ другую сторону; ну, кого же я буду слушать: доктора или жизнь? Наконецъ* У меня у самого большой характеръ, и можетъ ли докторъ своимъ лѣкарствомъ и пассами измѣнить его? Одно шарлатанство. Теперь у меня главъ залитъ кровью, приходитъ докторъ и, показывая на книгѣ свои пальцы, спрашиваетъ: сколько вы видите пальцевъ? А чортъ ихъ знаетъ!-- уже кричу я въ раздраженіи:-- у меня глазъ валитъ кровью, вы мнѣ его и вылѣчите; а сколько пальцевъ у васъ на книгѣ -- мнѣ все равно.-- Это нужно для опредѣленія степени болѣзненности, а я думаю, что это совсѣмъ не нужно; нужно вылѣчить главъ отъ кровоизліянія въ него, а всѣ эти экзерсисы -- тѣ же колдовскіе пріемы, которые не вылѣчиваютъ, а только усиливаютъ иллюзію вылѣчиванія. То же шарланство!
Просто знакомымъ людямъ также было неудобно справляться у Шеллера объ его здоровьѣ. Онъ рѣзко перебивалъ сочувствующаго ему собесѣдника: