-- Я его такимъ и сдѣлаю въ деревнѣ, только бы этотъ выжившій изъ ума старикъ удалился поскорѣе въ богадѣльню.
А старикъ и самъ сознавалъ, что "ему не долго жить, что и Боренька, ангелъ Божій, едва ли проживетъ долго -- уморитъ его Леонидъ Николаевичъ".
Такимъ "камнемъ", а не гуманнымъ и глубокимъ человѣкомъ выведенъ Шеллеромъ "толстовецъ", котораго, конечно, нельзя ставить на счетъ Л. Н. Толстого, но который всецѣло свидѣтельстуетъ грубость нашего общества и грубость нашего примѣненія къ жизни истинъ, возвышающихъ насъ. Оказывается что мы способны скомпрометировать самыя простыя истины и поэтому не мудрено, что Леонида Николаевича прозвали "поврежденнымъ" и "блаженнымъ", несмотря на то, что самъ онъ непремѣнно хочетъ быть "оракуломъ", "прорицателемъ" или "судьею"...
Грустнымъ наблюденіемъ надъ русской жизнью закончилъ А. К. Шеллеръ свои послѣднія работы. Въ теченіе болѣе сорока лѣтъ онъ далъ намъ о перемѣнахъ въ общественной жизни нѣсколько избранныхъ романовъ ("Гнилыя болота", "Жизнь Шупова", "Лѣсъ рубятъ", "Паденіе". "Ртищевъ", "Бевдомники", "Голь", "Алчущіе" и "Послѣ насъ"), которые надолго переживутъ автора и обезпечатъ за нимъ извѣстность гуманнаго и просвѣщеннаго художника.
IX.
Стихотворенія А. К. Шеллера, какъ автобіографическій матеріалъ.-- Минутныя настроенія.-- Молодой поэтъ.
У Шеллера также имѣется цѣлый томъ оригинальныхъ стихотвореній и множество переводныхъ изъ Фр. Коппа, Петефи, Фрейлиграта, Гервега, Шерра, Шамиссо, Карнуэля, Гуда, Прутца и др. Стихотворенія Шеллера собраны въ первомъ томѣ его сочиненій, изданія Бортневскаго за 1876 г. Это первое изданіе шести томовъ Шеллера давно уже разошлось, а въ позднѣйшемъ Суворинскомъ изданіи стихотворенія не были помѣщены авторомъ. Между тѣмъ, онѣ не лишены поэтическихъ достоинствъ, а главное являются драгоцѣннымъ автобіографическимъ матеріаломъ, объясняющимъ многія странности въ жизни и характерѣ Шеллера. Кромѣ того, публика мало знакома съ ними и, по всѣмъ этимъ соображеніямъ, мы сдѣлаемъ изъ стихотвореній Шеллера нѣкоторыя извлеченія. Онъ говоритъ о нихъ слѣдующее: "Большая часть изъ нихъ, быть можетъ, не имѣя никакихъ достоинствъ въ поэтическомъ отношеніи, является какъ-бы листками изъ моей записной книги, хранящими свѣжіе слѣды прошлой тяжелой жизни, и говорить о томъ, что было прожито и какъ прожито. Быть можетъ, эта -- и только эта одна -- сторона будетъ близка и дорога тѣмъ изъ моихъ читателей, которые, подобно мнѣ, прошли тотъ-же тяжелый путь, пробиваясь среди нищеты и невѣжества, безъ всякой посторонней помощи, на свѣтъ. Быть можетъ, она будетъ дорога и близка только имъ. Пусть такъ! Этого одного довольно для того, чтобы сохранить эти листки и спокойно слушать строгіе и отчасти очень справедливые приговоры тѣхъ, которые не проводили дѣтства въ какомъ-нибудь сыромъ углѣ, не развивались урывками, въ средѣ полуграмотныхъ бѣдняковъ, не учились и не работали среди голода и холода, самоучкою, наконецъ, не писали украдкою, по ночамъ, не имѣя иногда даже огарка сальной свѣчи. Не бывши въ этой тяжелой школѣ, можно только удивляться, какъ мало вынесли изъ нея ея ученики. Побывши въ ней, можно только удивляться, что ея ученики успѣли вынести изъ нея хоть что-нибудь.
Второй отдѣлъ этой книги посвященъ мною переводамъ стихотвореній иностранныхъ писателей. За исключеніемъ нѣкоторыхъ, случайно переведенныхъ мною стихотвореній, большая часть выбранныхъ мною для перевода произведеній посвящена жизни тѣхъ людей, которымъ почему-бы то ни было не легко живется на свѣтѣ. Эти произведенія служатъ какъ-бы дополненіемъ къ моимъ собственнымъ стихамъ. Въ нихъ высказано то, чего не могъ-бы и не умѣлъ-бы высказать я лучше и полнѣе.
Наконецъ, третій отдѣлъ этой книги заключаетъ въ себѣ произведенія любимаго моего поэта -- Александра Петефи-Зандора. Я перевелъ значительную часть его произведеній, но, по разнымъ обстоятельствамъ, я могу напечатать только нѣкоторыя и далеко не самыя яркія изъ нихъ.
Имя Александра Петефи почти неизвѣстно у нѣсъ, а между тѣмъ это былъ не только одинъ изъ величайшихъ геніевъ Венгріи, но и одинъ изъ лучшихъ поэтовъ, какіе появлялись въ Европѣ ръ нашъ вѣкъ. Онъ вышелъ изъ народа и прошелъ рука объ-руку съ этимъ народомъ черезъ одну и ту-же грязь, черезъ одни и тѣже шинки; онъ развивался въ тяжелой школѣ нищеты, притѣсненій и несправедливостей; онъ бился и перомъ, и мечомъ за права своего народа, какъ страстный общественный и политическій дѣятель сороковыхъ годовъ". Такимъ образомъ, мы видимъ, что и оригинальныя и переводныя стихотворенія Шеллера принадлежатъ одной и той же музѣ, воспитавшей и самаго поэта въ тяжелыхъ условіяхъ русской жизни. Объ этой жизни мы читаемъ у Шеллера слѣдующій "Прологъ" къ его стихотвореніямъ: