"Онъ былъ человѣкомъ правой, а не лѣвой руки,-- говорилъ про него сынъ.-- Довольно тяжело всю жизнь держаться своей правой стороны... При встрѣчѣ съ людьми на улицѣ -- стоять, кто бы ни шелъ, не двигаясь съ мѣста, и говорить: я иду своей правой стороной, совѣтую и вамъ тоже дѣлать... Тогда никогда не будетъ непріятныхъ столкновеній.
Разумѣется, это приносило Константину Андреевичу массу непріятностей, но послѣдній, выражаясь символически, никогда не сворачивалъ съ дороги ни передъ кѣмъ.
Александръ Константиновичъ часто разсказывалъ мнѣ не только о сильномъ характерѣ и умѣ своего отца, но и объ удивительно добромъ его сердцѣ.
"У насъ были украдены,-- говорилъ онъ,-- старинныя, красной мѣди, кастрюли, которыми особенно дорожила мать...
-- "Это память,-- восклицала она.-- Въ этихъ кастрюляхъ готовили себѣ обѣдъ еще мои родители.
-- "Прекрасныя были кастрюли,-- философски согласился отецъ, нисколько не возмущаясь.
-- "Ничего прекраснаго въ нихъ не было,-- продолжала она,-- измятыя были кастрюли и претяжелыя... А онѣ дороги по воспоминаніямъ.
-- "Я понимаю! Понимаю... Ну, сказала разъ и довольно плакаться. И безъ кастрюль можно жить!
"Философія не помогала, и мать сердито отвѣтила:
-- "Тебѣ, батюшка, хоть весь домъ растащи -- все равно...