А не въ одеждѣ щегольской.
Не знаю я, переживутъ-ли
Меня любимцы-сыновья,--
Они падутъ, быть можетъ, въ битвѣ...
Да будетъ такъ -- не дрогну я.
Священной все-же будетъ книга,
Гдѣ ляжетъ рядъ моихъ идей --
Могила воиновъ, погибшихъ
За волю родины своей.
Тяжелыя условія жизни наложили свою печать не только на музу Шеллера, но и на его характеръ. Его сердце было озлобленнымъ... "Я не признаю личныхъ отношеній", говаривалъ онъ и рвалъ давнія и дружескія связи со множествомъ лицъ изъ за самыхъ пустыхъ и малозначущихъ причинъ. Однажды о немъ въ раздраженіи выразился H. С. Лѣсковъ слѣдующимъ образомъ: