-- Нѣтъ, ты его боишься,-- утвердительно промолвилъ я, поддаваясь какому-то злобному чувству.
-- Фу! что за глупости ты говоришь!
-- Да, да ты боишься его, а еще большой такой, длинный, а трусишь!
Мнѣ кровь хлынула въ голову, голосъ дрожалъ отъ злости, хотя я не могъ дать себѣ отчета, за что именно я злюсь. Мнѣ только черезъ мѣсяцъ должно было исполниться девять лѣтъ.
Мы подходили къ дому.
-- Ты съ ума сошелъ?
-- Трусъ, трусишка, длинный!-- дразнилъ я дядю.
-- Это что за исторія?-- раздался строгій голосъ надъ моимъ ухомъ, я и дядя обернулись: за нами стоялъ отецъ.
-- Ничего, глупости,-- поспѣшилъ промолвить дядя.
Я увидалъ оловянные глаза и уже дрожалъ всѣмъ тѣломъ, вся храбрость прошла.