-- Ахъ!-- вздохнула больная, откинувъ свою правую руку, которую была не въ состояніи приподнять; лѣвой она сдѣлала Чилекка знакъ подойти. Чилекка невозмутимо подошелъ, влѣзъ головой подъ балдахинъ, вымѣрялъ его взглядомъ и особеннымъ манеромъ поднялъ между пальцами тяжелую шелковую ткань, чтобъ она заскрипѣла.
-- Пульсъ пощупайте,-- проговорила больная.
Чилекка пощупалъ пульсъ.
-- Лихорадки нѣтъ?-- спросила больная.
-- Лихорадки нѣтъ, графиня.
Больная оглянулась съ довольнымъ видомъ. Одна Беатриче отвѣчала ей улыбкой; сидѣлка, крѣпясь, чтобы не заснуть, только мотала головой, а графъ Козимо, чтобъ удержаться на ногахъ, захватилъ обѣими руками стулъ и чуть не ломалъ его спинку.
-- Видишь, Беатриче,-- говорила графиня Вероника,-- видишь, лихорадки нѣтъ, а безъ лихорадки не умираютъ; я не расположена такъ скоро умирать... Неправда ли, докторъ?
Монокль Чилекка свалился; пристроивъ его, мнимый врачъ переглянулся съ Амброджіо, совсѣмъ переконфуженнымъ, и отвѣчалъ:
-- Я то же думаю, графиня.
Онъ не прибавилъ больше ни слова и уже хотѣлъ отойти, но больная удержала его.-- Что-жь вы мнѣ посовѣтуете?