Когда, предшествуемые Чеккино, который ѣздилъ встрѣчать Амброджіо въ Порто-Торресъ, поваръ Джіованни и кучеръ Пантамо вошли въ бѣленькій домикъ, графу Козино показалось, будто воротилось все прежнее; въ преданности старыхъ слугъ онъ видѣлъ обѣщаніе судьбы.
Онъ схватилъ и крѣпко жалъ ихъ руки. Умилительно было видѣть, какъ поваръ Джіованни, со слезами на глазахъ отъ этого пожатія, поглаживалъ себя по животу, какъ будто отыскивая бѣлый фартукъ, знакъ своего достоинства, и тѣмъ желалъ скрыть свое волненіе.
-- Ваше сіятельство,-- сказалъ онъ глухимъ голосомъ,-- вы изволили отставить насъ отъ службы, но не запретили намъ въѣзда въ Сардинію. Не дурно ли мы поступили?
-- Прекрасно!-- увѣрялъ графъ.-- Мѣста здѣсь хватитъ за всѣхъ.
-- Такъ и говорилъ Амброджіо,-- вмѣшался Понгамо.-- Онъ говорилъ, будто приди въ Сардинію въ одной рубашкѣ, какъ разъ фортуну свою схватишь; мы въ Миланѣ тридцать лѣтъ рукава у рубашки засучивали, а фортуны все не видали.
-- Издалека развѣ,-- подтвердилъ поваръ.
Джіованни, горя нетерпѣніемъ разбогатѣть, захватилъ кухню и объявилъ, что баринъ долженъ почувствовать присутствіе своего стариннаго кухмистера. Чеккино, который въ ожиданіи лучшаго, исправлялъ его должность, весело покорился своей смѣнѣ и принялся за старую роль поваренка.
Аннета сидѣла на главномъ мѣстѣ за завтракомъ въ кухнѣ; Пантамо, помѣстившись рядомъ съ нею, разсказывалъ о Миланѣ, о Франческо, о Стефано и объ ихъ возлюбленныхъ. Надо было послушать все это, чтобы понять, что можетъ наговорить ловкая субретка, когда долго замолчится, и счастливый кучеръ, когда обязанность не приковываетъ его къ козламъ. Джіованни, подъ впечатлѣніемъ добраго вина, спустился съ пьедестала своего кухмистерскаго величія, и фамильярно обращался съ Чеккино.
Это былъ прекрасный день, но, вѣдь, "не всякій же день такіе дни", основательно замѣтилъ Амброджіо. На завтра Джіованни и Пантамо собирались идти искать фортуну. Профессоръ Сильвіо сдѣлалъ имъ слѣдующее предложеніе:
-- Что вы намѣрены дѣлать?-- спросилъ Онъ.