Молодые пастухи тратили выстрѣлы понапрасну: никому не удавалось попасть въ цѣль. Джіанъ-Мартино не былъ счастливѣе другихъ и отчаянно смотрѣлъ на Николетту. Чичито-Скано не могъ принять участія въ состязаніи; онъ только судилъ о неудачахъ и злилъ стрѣлковъ.
-- Если бы немножечко пониже да поближе, ты бы сразу ее перехватилъ!-- говорилъ онъ.-- Что-жь дѣлать? Несчастье!
Пришла очередь старшихъ. Длинный Джіанандреа съ минуту цѣлился, выстрѣлилъ, и веревка дрогнула. Старикъ, какъ учтивый хозяинъ, среди общихъ рукоплесканій, подошелъ поцѣловать руку графини Беатриче.
Слѣдовали другіе неудачные выстрѣлы. Выступилъ Лиса, веревка дрогнула. Снова послѣдовали рукоплесканія.
-- Уступаю поцѣлуй тому, кто имѣетъ на него право,-- сказалъ онъ.-- Я уступаю его Чичито-Скано, который не можетъ держать ружья.
Чичито-Скано подбѣжалъ въ Маріи-Антоніи и безпрекословно получилъ расплату.
Кто-то крикнулъ:
-- Твоя очередь, кумъ Эфизіо!
Джіорджіо поблѣднѣлъ; ему подали ружье. Онъ отговаривался, что болѣнъ, что дрожатъ руки, и долго цѣлился.
-- Промахнулся! Ахъ, досада!-- вскричала Анджела; ей хотѣлось, чтобы другъ побѣдилъ.