Вотъ она идетъ впереди, подъ-руку съ мужемъ, смѣется, спокойна, увѣрена и не чувствуетъ взгляда, который, не отрываясь, ласкаетъ ея волосы, ея шею, цѣлуетъ ея щеки, когда она, шутя чему-нибудь, своимъ милымъ, птичьимъ движеніемъ повертывается то къ Джіанандреа, то къ Козимо... И ни разу не повернулась она къ Сильвіо!
Но тѣмъ лучше... Забытый, затерянный въ толпѣ пастуховъ, онъ чувствовалъ себя сильнѣе, могъ увѣреннѣе надѣяться, что не выдастъ себя. Въ любви, которая тайно родилась въ этомъ старомъ сердцѣ, была вся привлекательная глупость первой страсти. Сильвіо ужь не думалъ, -- какъ померещилось ему въ первую минуту,-- что разомъ рѣшится признаться во всемъ и тѣмъ вырветъ любовь изъ груди: нѣтъ, ему былъ слишкомъ дорогъ этотъ второй разцвѣтъ убѣгающей юности; его уже не тяготили его тридцать три года; онъ уже убѣждалъ себя, что любить никогда не поздно...
Лишь бы Беатриче и Козимо не догадались, лишь бы удалось все скрыть отъ глазъ дружбы. Что за преступленіе, однако, любить женщину, которая этого стоитъ? Если въ такое долгое время знакомства Сильвіо не увлекся ни красотой ея, ни граціей, то теперь онъ преклоняется предъ ея добротой, ея мужествомъ, предъ совершенствами, которыя Беатриче выказала послѣ паденія древняго дома де-Нарди. Любовь облагорожена этой мыслью: она становится долгомъ: это -- любовь здоровая и погубить не можетъ...
Такъ думалъ онъ и продолжалъ обнимать ее мысленно. Беатриче, все-таки, не оглядывалась.
Продолжая читать лекціи земледѣлія своей непокорной аудиторіи, профессоръ началъ раздумывать, что такое равнодушіе Беатриче неестественно, и приписывалъ ему значеніе, отъ котораго замирало его сердце.
"Догадалась!-- думалъ онъ.-- Я выдалъ себя, когда поцѣловалъ ее!".
Эта мысль бросала, его изъ стороны въ сторону, какъ сказочный великанъ ребенка... И, странное дѣло! ему было невыразимо пріятно; его всего проникала нѣга,-- нѣга людей слабыхъ и больныхъ... Она догадалась, она все знаетъ! Такъ что же? Когда женщина знаетъ, что любима, хотя бы и не любила сама, мученіе переносится легче... Сильвіо гдѣ-то вычиталъ это утѣшительное изреченіе.
Подходили къ стаццо. Анджела оставалась тамъ, слушая разсказы о бандитахъ. Она явилась при свѣтѣ вечерней зари, стоя на каменной стѣнкѣ ограды. Эфизіо Пачисъ не покидалъ ее и охранялъ, прислонясь къ этой стѣнкѣ, но дѣвочка, увѣренная, что не упадетъ, только слегка опиралась рукой на его голову. Въ тишинѣ раздался ея голосокъ:
-- Биче!
Молодая женщина пріостановилась, увидѣла дѣвочку и махнула ей платкомъ, но Анджелѣ этого было мало.