-- Обѣщайте не плакать и не приходить въ отчаяніе,-- продолжала графиня Вероника, когда къ ней наклонилось бѣленькое личико Беатрите,-- я умру.
-- Не говорите...
-- Да. Я знаю, чувствую, что мнѣ немного остается. Какой-нибудь годъ и я кончу. Вотъ, эта болѣзнь была мнѣ послана въ предостереженіе; я не глуха и не слѣпа,-- понимаю. Что-жь дѣлать, малютка моя? Всѣ уйдемъ одинъ за другимъ. Теперь я въ полномъ умѣ, но могу и потерять его... Такъ слушайте, дѣти. Я хочу составить завѣщаніе. Не противорѣчьте.
-- Что за мысль?-- началъ Козимо.
-- Завѣщаніе?-- повторила Беатриче.-- Хорошо, составляйте, только веселенькое завѣщаніе!
-- Малиновка моя,-- сказала старуха,-- ты будешь меня веселить до конца... Завѣщаніе -- обязанность, а исполнять обязанность всегда весело,-- прибавила она серьезно.
Беатриче вздохнула. Козимо молчалъ и, будто отгоняя отъ себя какую-то неотвязчивую мысль, провелъ рукою по лбу.
-- Козимо,-- продолжала больная, напрасно стараясь шевельнуть рукою, уже охваченною смертью,-- прикажи позвать нотаріуса.
Графъ и его жена переглянулись. Онъ наклонился къ матери.
-- Вы точно хотите?-- спросилъ онъ, нервно.-- Чего торопиться?