-- Какой добрый вѣтеръ занесъ васъ?-- сказала она, бросивъ шитье въ корзинку и вставая.
Ласковый пріемъ далъ время Сильвіо оправиться. Съ колѣнъ Беатриче упалъ конвертъ письма; Сильвіо наклонился и поднялъ, что еще дало ему возможность скрыть смущеніе.
-- Оставьте,-- сказала Беатриче, -- конвертъ пустой. Благодарю.
Однако, она взяла его и опустила въ карманъ; по ея лицу пробѣжала тѣнь. Она нервно продолжала:
-- Садитесь, разсказывайте о Нашей Надеждѣ. Третьяго дня я такъ устала, искала васъ... да, васъ! Я въ виноградникъ, вы въ лѣсъ, я въ лѣсъ, вы въ виноградникъ! Наконецъ, я сѣла подъ пальмами и ждала васъ... да, ждала! И такъ, не видавъ васъ, была принуждена уйти домой... Вамъ, вѣрно, нужно Козимо или Анджелу?-- продолжала графиня, не давая ему извиниться.-- Козимо недавно ушелъ, а Анджела еще у себя.
Сильвіо овладѣлъ собою; на лицѣ графини не замѣчалось неудовольствія. Онъ сталъ объяснять ей свои новыя распоряженія въ имѣніи. Беатриче восхищалась и объявила, что въ сентябрѣ отправится въ Надежду!!! и проживетъ тамъ цѣлый мѣсяцъ.
-- Здѣсь скучно, -- призналась она съ дѣтской гримаской.-- Мой бѣдный Козимо заработался, измучился, все не дома, и еслибъ не Анджела, мнѣ пришлось бы цѣлый Божій день сидѣть съ моей горничной... Право! (и единственное), явленіе первое (и единственное) -- графиня Беатриче и Аннета.
Она засмѣялась и вдругъ спросила серьезно:
-- Доволенъ ли Козимо?
-- Кажется, доволенъ,-- отвѣчалъ Сильвіо.