-- Правда; это важно... А дальше?
-- Молодой человѣкъ увидѣлъ блондинку въ циркѣ. Товарищи забавлялись, разсказывали анекдоты о неприступности артистки. Говорили, будто даже опытные, старые обольстители отошли отъ нея ни съ чѣмъ. "Потому что они старые!" -- возразилъ юноша.-- "Браво!" -- "Пари?" -- "Идетъ!" Юноша, не теряа времени, выигралъ пари...
-- Не теряя времени... Что-жь онъ сдѣлалъ?
-- Прямо отправился къ ней на квартиру.
-- Что-жь онъ сказалъ ей?
-- А кто-жь эти вещи помнитъ? Вздоръ какой-нибудь. Юноша былъ богатъ или считалъ себя богачемъ и тратилъ много... Танцовщица сдалась... Нечего сказать -- побѣда!...
Беатриче хотѣлось разспросить еще много, но не хотѣлось набиваться на признаніе; она ждала, чтобъ они явились добровольно.
-- Я разскажу коротко,-- продолжалъ Козимо.-- Юноша растерялъ много денегъ, но нашелъ опять свое собственное достоинство. Нашелъ онъ его въ томъ же домѣ танцовщицы, въ одинъ прекрасный день, когда, къ счастью, столкнулся тамъ носъ съ носомъ съ однимъ школьнымъ товарищемъ... Еще раньше этого онъ ужь сталкивался съ этимъ товарищемъ, но только на лѣстницѣ... Юноша былъ справедливъ; хлопалъ танцовщицѣ, вызывалъ ее громче другихъ, чтобъ доказать, что не сердится -- и оставилъ ее совсѣмъ... Она была очень сердита.
-- А потомъ?
-- А потомъ страшно грозила и извѣщала, что онъ -- отецъ... Отецъ! Быть отцомъ ребенка подобной женщины! Это было невыносимо... Онъ самъ былъ ребенокъ... Онъ еще пошелъ къ этой женщинѣ, онъ былъ добръ съ нею... Но нѣтъ, нѣтъ, онъ не могъ быть добръ! Онъ высказалъ и напомнилъ ей все, слухи, поступки, онъ назвалъ ее обманщицей. Она не смутилась, поняла волненіе его совѣсти и довершила однимъ словомъ: "А ежели?... Положимъ, я могу ошибаться, но я чувствую, что ребенокъ -- твой". Да, она сказала твой.