Пользуясь минутой ихъ разговора, отецъ Эммануилъ вышелѣна улицу.
-- Господинъ сержантъ!-- крикнулъ онъ съ крыльца.
Сержантъ подошелъ, кланяясь по-военному.
-- Съ добрымъ утромъ, господинъ сержантъ. Кого-нибудь сторожите?
Сержантъ боялся хитраго попа; если бы не ряса, попъ былъ бы карабинеръ почище его и умѣлъ бы скрытничать.
-- Такъ... не то, чтобы... Знаете, должность наша. И вы раненько встаете, отецъ Эммануилъ.
-- Да, знаете, тоже... служу всегда раннюю.
Священникъ не надѣялся избавить Джорджіо, но не хотѣлъ нанести ему послѣдній ударъ -- объявить ему... Можетъ быть, карабинерамъ что-нибудь не такъ сказали?... Можетъ быть... Если бы сержантъ проговорился... Но сержантъ болталъ о постороннемъ. Онъ боялся попа. Пробило пять часовъ.
Сержантъ внутренно бѣсился; чтобъ войти въ домъ, надо было учтиво попросить посторониться. Онъ заранѣе воображалъ, что постучитъ въ дверь и торжественно произнесетъ первому, кто встрѣтится: "Именемъ короля..." и вдругъ -- дверь ужь настежь, но на порогѣ -- самъ хозяинъ!
Священникъ немного полюбовался его досадой и сказалъ спокойно: