Сборъ винограда кончился. Однажды въ маленькой газетѣ, присланной изъ Сассари, появилось слѣдующее объявленіе:
"Изъ Ористано прибыло въ нашъ городъ первое общество итальянскихъ акробатовъ-вольтижеровъ, подъ управленіемъ знаменитаго синьора Альфонсо; оно останется здѣсь одинъ мѣсяцъ и будетъ давать представленія въ "Дневномъ Театрѣ", превращенномъ въ циркъ. Общество состоитъ изъ четырехъ наѣздницъ, синьоръ Ады, Маріи, Джіованны и Эммы, двухъ клоуновъ и Алкида. Сверхъ того, оно обладаетъ двумя рѣдкостями, изъ которыхъ первая -- знаменитый карликъ Баттистоне, "человѣкъ-мячикъ", а вторая -- Ненна, чудное дитя, подъ именемъ "Лягушка". Первое представленіе завтра".
IX.
Синьоръ Альфонсо представилъ публикѣ сначала лошадку сардинской породы, роста малаго, ума необычайнаго. Она становилась на заднія ноги, хлопала будто въ ладоши передними копытами, шла обнимать хозяина, плясала, становилась на колѣни, стрѣляла, падала замертво и воскресала. Затѣмъ появилась дѣвица Эмма, наѣздница, черная и худая. Ея назначеніемъ было пролетать сквозь бумажные обручи, число которыхъ постепенно увеличивалось. Но все это не оживило бы холодную публику, если бы не выходки двухъ паяцевъ, которые потѣшали ее, н$дѣляя другъ друга звонкими пощечинами. На клоуновъ возложена была обязанность ни минуты не молчать, и въ такой крайности они врали все, что приходило имъ въ голову. При этомъ они все кликали Батистоне, нагибаясь къ землѣ, приставляя руки ко рту, чтобъ онъ могъ лучше разслышать, и удивлялись, что могло случиться съ нимъ.
-- Ахъ, бѣда моя!-- восклицалъ одинъ, размазанный по лицу красными и черными полосами,-- теперь вспомнилъ! Я умывался и забылъ его у корыта, онъ, должно быть, упалъ туда и утонулъ.
-- Э, самъ ты знаешь, этого не можетъ быть. Баттистоне ко дну не пойдетъ, онъ непромокаемый, "человѣкъ-мячикъ".
-- Правда, забылъ. Но гдѣ же Баттистоне?
Слыша, что все зовутъ Баттистоне, и публикѣ захотѣлось его увидать. Когда, наконецъ, огромная голова карлика показалась у загородки, ее встрѣтилъ общій хохотъ, лестнѣе всякихъ, рукоплесканій. На Баттистоне была какая-то длинная хламида, волочившаяся по полу. Онъ путался въ ней и подскакивалъ точно мячикъ. Таинственная хламида оставляла зрителей въ сомнѣніи, есть ли въ самомъ дѣлѣ ноги у карлика, или онъ, какъ увѣряли паяцы, движется на двухъ колесикахъ изъ карманныхъ часовъ. Клоуны вызвались помочь ему снять мантію. Публика была въ напряженномъ ожиданіи. Встрѣтились большія затрудненія, паяцы спотыкались и падали, свалился и Баттистоне, и, вскочивъ, принялъ позу сильфиды. Наконецъ, хламида спала съ плечъ карлика, и Баттистоне явился въ розовомъ трико, короткихъ бархатныхъ штанахъ, обтянутыхъ по бедрамъ, круглый, жирный, невѣроятный...
-- Слушай,-- сказалъ ему паяцъ,-- давай устроимъ концертъ. Я музыкантъ, а твой животъ барабанъ.
Баттистоне не успѣлъ отвѣтить, съ загородки на арену спрыгнуло маленькое тѣльце, какой-то комокъ рукъ и ногъ, и, подскакивая, бросилось подъ ноги паяцамъ. Это крошечное чудовище было въ трико, зеленомъ съ желтыми пятнами, въ капюшонѣ изъ той же матеріи, и прыгало, почти колотясь животомъ о землю.