"Не плачь, Анджела. Отецъ, умирая, поручилъ мнѣ заботу о твоемъ счастьѣ. Я буду заботиться о немъ до послѣдняго дня моей жизни. Ты не связана обѣщаніемъ. Встань, ободрись. Пусть твое сердце бьется свободно. Безъ горя и упрека благословляю твою любовь".
Онъ не спѣша перечиталъ эти строки, подписалъ "дядя Сильвіо" и передалъ ихъ инженеру.
-- Я усталъ,-- сказалъ онъ,-- надо отдохнуть. Кума, поручаю вамъ синьора Марини; вдвоемъ вы все уладите. Разбудите меня къ завтраку, и чтобъ за столомъ были веселыя лица... Только вотъ что,-- прибавилъ Сильвіо, перемѣняя тонъ,-- замѣтьте, я не отдамъ замужъ племянницы, покуда ей не будетъ полныхъ пятнадцати лѣтъ. Я не сомнѣваюсь, что въ настоящую минуту дѣвочка любитъ синьора Марини, но я, въ качествѣ опекуна, обязанъ быть осторожнымъ, а въ качествѣ отставнаго жениха, имѣю основаніе думать, что, подрастая, она можетъ влюбиться еще въ кого-нибудь.
Это было его единственное мщеніе. Беатриче, провожая его, шепнула:
-- Вы слишкомъ добры. Зачѣмъ вы уступаете? Анджела васъ еще любитъ.
-- Можетъ быть. Я ничему не удивляюсь... Но я-то самъ люблю ли ее? Мнѣ кажется, и не любилъ никогда. Она -- ребенокъ.
-----
Къ завтраку Козимо пришелъ разбудить его и принесъ письмо отъ больной.
У Сильвіо дрожали руки, распечатывая. На что еще онъ надѣялся?
Письмо начиналось словами: "Великодушный человѣкъ!.."