-- Какъ она хороша! Когда-то она хотѣла быть моею. Она тогда спросила у своего сердца и оно отвѣчало ей, что въ любви дяди Сильвіо все ея блаженство. Я былъ для нея, изъ всѣхъ людей на свѣтѣ, самый милый, самый достойный. Такъ она и въ дневникѣ записала. А теперь -- и не взглянетъ.
Нотаріусъ началъ въ эту минуту уже исчислять главныя потребности острова. Необходимо ускорить начатое дѣло! Желѣзная дорога должна соединить Сассари и Кальяри, городъ земледѣльскій и городъ приморскій (рукоплесканія).
Сильвіо слушалъ все это и думалъ о дневникѣ, который онъ такъ часто читалъ вмѣстѣ съ Анджелой. Онъ думалъ, какая судьба постигла этотъ дневникъ, это священное хранилище первыхъ, дѣвственныхъ чувствъ... А какое лицо состроитъ супругъ, если когда-нибудь ему попадутся на глаза эти страницы! Навѣрное, Анджела сожгла эту дорогую тетрадь. Сожгла и письма дяди Сильвіо. Если она не сдѣлала этого до свадьбы, то, конечно, поспѣшила сдѣлать впослѣдствіи, понимая, что мужъ можетъ ревновать и къ прошлому...
Нотаріусъ, между тѣмъ, радостно предсказывалъ. Передъ очами его воображенія рисовался Кастельсардо, какъ крѣпость, оплотъ острова, Порто-Торесъ -- огромная углубленная гавань! Суда стремятся въ "житницу Рима"... "Мы бѣдны,-- повторялъ онъ,-- но намъ остается будущее".
-- Поздно!-- думалъ Сильвіо.-- Тридцать шесть лѣтъ; пора любви миновала... Осталась ли хоть одна утѣха въ жизни? Не честолюбіе ли?
Онъ оглянулся на Беатриче. Она, казалось, читала все, что проходило въ его умѣ, и нѣжно ему улыбнулась.
Нотаріусъ умолкъ. Всѣ глаза обратились на Сильвіо. Теперь его очередь говорить.
Сильвіо вскочилъ и началъ сгоряча:
-- Друзья!
Онъ спохватился, оглянулся, старался сосредоточиться; Беатриче все смотрѣла нашего. Прекрасная измѣнница теперь тоже глядѣла на него, но не вынимая руки изъ-подъ скатерти... Сильвіо началъ среди глубокаго молчанія: