Много и другихъ событій произошло въ эти два года. И самымъ замѣчательнымъ изъ нихъ по шуму, который оно надѣлало, была борьба при выборѣ новаго депутата.
Несмотря на усилія противной партіи, успѣхъ Сильвіо былъ упроченъ. Марини лично явился приготовить побѣду, сама Анджела не поколебалась пріѣхать. Передъ этимъ Сильвіо не устоялъ и объявилъ, что готовъ сдѣлать все, что угодно инженеру, для блага отечества. Инженеръ разсудилъ, что для блага отечества нужно, прежде всего, ѣхать въ Кастельсардо, гдѣ друзья дадутъ Сильвіо завтракъ, но на этомъ завтракѣ будутъ и власти, и будущій представитель можетъ въ своей рѣчи высказать программу.
Чтобъ приготовить для Сильвіо торжественный пріемъ въ его родномъ городкѣ, Марини употребилъ въ дѣло новую родню, которую пріобрѣлъ, женившись на Анджелѣ. Завтракъ долженъ былъ стоятъ на уровнѣ своего высокаго назначенія и потому инженеръ поручилъ его Джіованни, оторвавъ влюбленнаго повара отъ семейнаго счастья съ Аннетой. Чтобъ вѣсть о политическомъ пиршествѣ разнеслась быстрѣе и дальше, Марини пригласилъ корреспондента Сассарійской Газеты, а самъ подъ псевдонимомъ хотѣлъ послать статью въ большія газеты. Ничто не было забыто, и завтракъ удался даже выше всякихъ ожиданій. Джіованни совершилъ чудеса искусства, политики было допущено на банкетѣ немного, и для этого приглашены были дамы, графиня Беатриче, молодая синьора Марини, супруги мера и совѣтника. Сильвіо сидѣлъ на почетномъ мѣстѣ, окруженный избранной публикой.
До пира Марини предупредилъ его, что за дессертомъ меръ обратится къ нему съ небольшою рѣчью, гдѣ пожелаетъ ему счастливаго возврата на родину, послѣ мера будетъ говорить вотаріусъ, потомъ Секретарь общины...
-- А вы, дядя Сильвіо, отвѣтьте немногими словами благодарности. Потомъ намекните въ неопредѣленныхъ выраженіяхъ, какихъ благъ Сардинія въ правѣ ожидать отъ правительства и отъ "небесъ"... впрочемъ, лучше скажите просто "отъ небесъ"; наканунѣ депутатства не приходится слишкомъ прижимать правительство къ стѣнѣ.
Сильвіо отговаривался, напоминая, что его захватятъ врасплохъ, что слѣдовало немного подготовить импровизацію въ дессерту. Теперь когда же успѣть? Но отговорки были непродолжительны и не убѣдили инженера; онъ не вѣрилъ ихъ искренности. И въ самомъ дѣлѣ: вполнѣ достойный парламентской знаменитости профессоръ еще ночью написалъ и заучилъ наизусть великолѣпный отвѣтъ на ожидаемые тосты и рѣчи:
"Друзья!... позвольте назвать васъ этимъ именемъ... въ настоящую минуту глубокое чувство не можетъ внушить мнѣ иного слова. Друзья, благодарю васъ отъ полноты сердца не за великое доказательство вашей пріязни, но за то, что отъ васъ я услышалъ выраженіе благороднаго сочувствія не мнѣ (я такъ мало значу!), но нашей роднѣ, великой, несмотря на свою нищету!"
Сильвіо былъ увѣренъ, что меръ или школьный учитель неремѣнно произнесутъ какое-нибудь "прочувствованное слово", потому не боялся, что придется измѣнить это вступленіе. Позднѣе, хотя завтракъ шелъ запросто, Сильвіо почувствовалъ упущеніе; ему показалось, что уже настала его очередь говорить, что всѣ глаза устремлены на него, ожидая цѣлаго потока краснорѣчія, а то, что сочинено было ночью, совершенно вылетѣло у него изъ головы. Онъ конфузился, улыбался своимъ сосѣдкамъ. поймалъ было какой то отрывокъ и мысленно повторялъ: "друзья, позвольте назвать васъ этимъ именемъ"... А напротивъ его Анджела, казалось, въ этотъ день еще похорошѣвшая, прятала руку подъ скатерть и все улыбалась супругу; онъ, вѣрно, не выпуская, жалъ эту руку...
Время тостовъ подходило. Меръ, видимо, тревожился и примолкалъ. Рядомъ съ нимъ прелестная Беатриче обращала на Сильвіо свѣтлые, ободряющіе глаза. Секретарь три раза постучалъ въ бокалъ, поднялся шумъ, потомъ водворилось молчаніе. Меръ уже стоялъ и говорилъ.
Онъ обращалъ свое слово прямо къ Сильвіо и назвалъ его ты, какъ было въ обычаѣ въ старыя времена. Сильвіо, тоже стоя и не сводя глазъ съ оратора, волновался при звукахъ его рѣчи, но даже не пытался понять ея смысла. Меръ, наконецъ, сѣлъ. Всталъ нотаріусъ. Сильвіо посмотрѣлъ на Анджелу.