Послышался легкій шорохъ. Графъ Козимо отнялъ руки отъ лица и улыбнулся; растворилась дверь, закрытая портьерой, и появилась молодая особа, бѣленькая, нѣжная, какъ будуарная игрушка. Она улыбалась, ея глазки сіяли; ея движенія напоминали балованнаго ребенка, хотя сквозь ея развязность проглядывало безпокойство.
Графъ Козимо всталъ. Не глядя на него, молодая женщина заговорила слегка дрожащимъ голосомъ:
-- Маменька... Ахъ, синьоръ Амброджіо, здравствуйте!
Она съ любопытствомъ посмотрѣла на синьора Чилекка, почти спрятавшагося подъ столъ, который онъ осматривалъ.
-- Что же маменька?...
-- Да! Маменька проситъ, чтобъ ты прислалъ ей пятьдесятъ лиръ. Она купила алый бархатный беретъ; онъ, въ самомъ дѣлѣ, идетъ къ ея сѣдымъ волосамъ.
Глядя по сторонамъ, молодая особа не замѣтила блѣдности мужа. Онъ вынулъ изъ бумажника банковый билетъ и, улыбаясь, подалъ его милой просительницѣ.
-- Знаешь,-- сказала она, взявъ билетъ,-- это не покупка, а милостыня... Какъ ваше здоровье сегодня, синьоръ Амброджіо?
-- Хорошо, какъ всегда, графиня Беатриче; а ваше?
-- О, прекрасно, благодарю васъ, -- отвѣчала она и опять обратилась къ мужу.-- Что-жь сказать маменькѣ?