IV.
Золотыя звѣзды въ красномъ полѣ, черный андреевскій крестъ. Въ щитѣ -- серебряный шлемъ, окруженный семнадцатью малыми золотыми щитами и украшенный однимъ орлинымъ перомъ. Надо всѣмъ на лентѣ надпись: "Semper olet!"
Таковъ былъ знаменитый гербъ благородной фамиліи де-Нарди. Онъ прожилъ многіе вѣка, сохраняя древнюю славу и пріобрѣтая новую. Еще когда въ 1326 году пизанцы, разбитые аррагонцами, навсегда покинули островъ, къ древу де-Нарди были привиты всѣ чистѣйшія отрасли стариннаго сардинскаго дворянства. Пизанцы ушли, де-Нарди остались. Мы находимъ одного изъ нихъ (Козимо де-Нарди) судебнымъ делегатомъ отъ Арборса въ собраніи въ Альгеро, при королѣ Петрѣ Аррагонскомъ, отстаивающимъ права возмутившихся вассаловъ. Другой былъ довѣреннымъ секретаремъ Вильгельма Нарбонскаго, подчинившагося аррагонскому престолу. Между этими двумя де-Нарди, делегатомъ дворянства, и де-Нарди, изъявившимъ покорность Испаніи, казалось, долженъ бы быть еще третій, еще болѣе осчастленный милостями великой Элеоноры. Но въ то прославленное время родословное древо де-Нарди оскудѣло и произвело только нѣкоего Мартина де-Нарди, заподозрѣннаго въ сочувствіи республиканцамъ противъ мудрой правительницы.
Затѣмъ корни могучаго древа оживились снова и произвели цѣлый рядъ де-Нарди, одинъ другаго знаменитѣе.
Въ 1535 г. Имперіо де-Нарди завоевывалъ Тунисъ съ Кapломъ V, а Маттіа де-Нарди былъ членомъ верховнаго уголовнаго суда, установленнаго Филиппомъ IV. Фамилія де-Нарди уже окончательно примирилась съ Испаніей и оставалась ей вѣрна во всѣ поколѣнія, до утрехтскаго договора, передавшаго Сардинію Австріи. Тогда одинъ изъ де-Нарди, наиболѣе гонимый судьбою, не желая подвергаться преслѣдованіямъ, неизбѣжно слѣдующимъ за междуусобіями, ушелъ въ Испанію, затѣмъ воротился оттуда побѣдоносно съ морской экспедиціей кардинала Альберони, но былъ убитъ въ сраженіи, едва ступивъ на вновь завоеванную землю
Далѣе пошли несчастные де-Нарди. По лондонскому трактату. Австрія силою взяла назадъ Сардинію, и у де-Нарди, какъ и у многихъ, конфисковали ихъ земли. Архіепископъ Джаиме де-Нарди добился отъ благонамѣреннаго Виктора-Амедея II возврата фамильныхъ владѣній и признанія феодальныхъ правъ.
Родъ де-Нарди больше не упадалъ. Въ теченіе цѣлаго столѣтія нѣкоторыя его боковыя отрасли занимали мѣста судей въ палатахъ, профессоровъ, монсиньоровъ, но глава всей фамиліи, высокородный графъ, не выѣзжалъ больше никогда изъ своего помѣстья Плоаге, удостоивая именовать его "дворцомъ" и украшать присутствіемъ своей особы.
Послѣдній де-Нарди, отецъ графини Вероники, семьдесятъ лѣтъ съ достоинствомъ поддерживалъ славу древняго рода. Но времена настали мелкія. Графъ жилъ, воюя съ кабанами, съ оленями, съ грамматикой и съ орѳографіей. Графъ Гаино де-Нарди былъ невѣжественъ, какъ буйволъ, но онъ не стыдился этого ни мало. Онъ былъ гордецъ и хвастунъ не меньше гомеровыхъ героевъ. Когда среди своихъ придворныхъ онъ "въ круговую" разливалъ старую мальвазію и разсыпалъ старыя прибаутки весь кружокъ рѣшалъ хоромъ, что то и другое равно превосходны. Послѣ четвертой "круговой" мальвазіи (въ перемежку съ альмадросъ и верначчіа) графъ де-Нарди былъ глубоко убѣжденъ, что стоитъ не въ примѣръ выше разныхъ новѣйшихъ "ученыхъ и премудрыхъ". Похваставъ подвигами и нагородивъ вздорныхъ соображеній, онъ вставалъ, шатаясь, и милостиво выталкивалъ за дверь своихъ поклонниковъ. Если ему попадалась въ руки газета (которую онъ нарочно выписалъ изъ-за границы), ему было довольно прочесть только адресъ: "Его сіятельству, синьору графу Гаино " -- и сердце его преисполнялось тайнымъ наслажденіемъ и самодовольствіемъ, невѣдомыми для простыхъ смертныхъ. Онъ это и читалъ въ своей газетѣ. Печатный листъ еженедѣльно приплывалъ изъ-за моря въ домъ великолѣпнаго графа де-Нарди, будто проситель, котораго не хотятъ выслушать. Графъ какъ будто гордился такимъ своимъ обращеніемъ съ печатнымъ словомъ; онъ никакъ бы не могъ объяснить, что это за гордость, но никогда не сталъ бы терять времени да подобный вздоръ -- на отыскиваніе причинъ и на анализъ своихъ чувствъ.
-- Вотъ это по вашей части!-- сказалъ онъ однажды священнику и слѣдственному судьѣ, бросая предъ ними на столъ связку неразвернутыхъ газетъ.-- Подѣлите между собою по-братски.
Тѣ захохотали, но сіятельный графъ Гаино де-Нарди не улыбнулся, чтобъ не испортить своей остроумной шутки.