-- Надняхъ моя мать составила завѣщаніе. Вы это знаете, такъ какъ были однимъ изъ свидѣтелей.
-- И ваше сіятельство полагаете...-- началъ было Амброджіо и не могъ продолжать: жалость схватила его за горло, грудь стѣснилась отъ рыданій.
-- Иду...-- сказалъ онъ глухо, но не двигался. Только когда Козимо, не глядя больше на стараго друга, возобновилъ свою мучительную ходьбу по этой печальной залѣ, Амброджіо отвернулся и вышелъ тихо, какъ призракъ.
Но передъ тѣмъ, какъ уйти изъ дома, пока запрягали карету, Амброджіо вздумалъ заглянуть въ комнату мертвой. И туда забрался прелестный свѣтъ утра: все побѣлѣло; свѣчи отбрасывали красноватый отблескъ на саванъ покойницы, на желтый шелковый пологъ. Аннета кончила тѣмъ, что заснула въ креслѣ, а Джеромина, забившись въ уголъ между двухъ большихъ шкафовъ и прислонясь спиной къ стѣнѣ, казалось, окаменѣла отъ сна. Кругомъ комнаты находились великіе представители угасшаго рода, забытые на полу и окутанные темнотой; казалось, они хотѣли совсѣмъ спрятаться въ своихъ фонахъ, но ихъ выдавали залоченыя рамы. Одинъ епископъ Джаиме де-Нарди, стоя на стулѣ, гдѣ его поставили, озаренный свѣтомъ близкаго окна, все еще благословлялъ послѣднюю усопшую своего семейства. Странной, горькой насмѣшкой казалось эта выставка предковъ въ такую минуту. Амброджіо перенесъ ихъ обратно одного за другимъ.
Аннета проснулась на шумъ, граціозно протерла глазки и заговорила таинственно:
-- Боже! Какой ужасный сонъ! Меня хотѣли заставить признаться, что графиня скончалась... Меня пытали! Я выносила пытку, повторяла, что нѣтъ! И къ чему это повело? Скажите, синьоръ Амброджіо, къ чему это повело?
Старикъ смотрѣлъ на нее.
-- Ни къ чему,-- заключила еще таинственнѣе Аннета.-- Ея бѣдная душа оставила насъ, ушла.
Она внезапно остановилась на этомъ словѣ, какъ будто нечаянно явился на него удовлетворительный отвѣтъ. Долгимъ взоромъ въ окно Аннета, казалось, проводила бѣдную улетѣвшую душу и потомъ предложила Амброджіо помочь перетащить епископа Джаиме, который оставался послѣднимъ.
-----