-- Теперь ужь нечего таиться. Съ ложью я покончилъ. Я нарочно ждалъ тебя, чтобы все сказать.
-- Все?
-- Въ двухъ словахъ: я разоренъ.
Наступило молчаніе.
-- Да, другъ, я разоренъ,-- началъ опять Козимо, спокойно и глухо.-- Ты уже кое-что подозрѣвалъ въ тотъ день, какъ была объявлена ликвидація всеобщаго банка. Знаешь, какъ шло эти дѣло? Мать не виновата. Ее ловко уговорили подписаться на множество акцій. Не хвалюсь: и я не яснѣе ея понималъ. Я тоже довѣрялъ новому учрежденію; акціи продавались съ преміей еще до выпуска и ихъ всѣ захватила спекуляція. Чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ банкъ закрылся. Премія, представлявшая цѣлую треть капитала, вылетѣла, какъ дымъ. Мать потеряла болѣе ста тысячъ лиръ, но потеряла весело: она все еще считала себя въ милліонахъ. "Деньги мои въ вѣрныхъ рукахъ",-- говорила она, не зная, что двое изъ ея должниковъ уже давно не платятъ ей процентовъ, а капиталовъ заплатить имъ совсѣмъ не чѣмъ: оба обанкрутились...
-- Слѣдовало сказать ей,-- прервалъ Сильвіо.
-- Сильвіо, -- возразилъ графъ, положивъ ему руку на плечо,-- милый мой Сильвіо, разъ я попробовалъ заговорить, но она расхохоталась надъ моимъ безпокойствомъ, а поправлять дѣло самому было уже поздно. Земли, палаццо въ Плоаге, мельницы, оливковыя рощи, сады,-- все было давнымъ-давно заложено и проценты съѣдали доходы. Покинутыя поля, рощи, сады и прочее,-- все было заброшено, пропадало. Половина фермъ ничего не платила: уплата съ другихъ шла на налоги, на поправки... Я видѣлъ зло и видѣлъ выходъ...
-- Уѣхать въ Сардинію и приняться за хозяйство,-- сказалъ Сильвіо.
-- Именно такъ,-- отвѣчалъ попрежнему спокойно Козимо.-- Уѣхать въ Сардинію, хозяйничать, жить нѣсколько лѣтъ экономно и поправить старинное достояніе дома де-Нарди. Я такъ и хотѣлъ. Мать возстала противъ мысли уѣхать изъ Милана. Она не могла помириться съ жизнью въ Сассари или Плоаге, приказала продать что-нибудь, чтобъ исправить остальное, и хохотала, несчастная,-- хохотала надъ моими "страхами"!... Но это былъ смѣхъ нездоровый, неискренній. Чрезъ нѣсколько дней случился первый приступъ болѣзни, которая на годъ уложила ее въ постель... Тутъ, другъ, уже нечего было толковать о бѣдности. Я далъ ей умереть спокойно, обманутой... Ты, конечно, понимаешь, что дѣла съ тѣхъ поръ не пошли лучше. Палаццо въ Плоаге пустъ; изъ старыхъ пожитковъ дома де-Нарди я едва спасъ... предковъ моей матери. Вонъ они, увидишь ихъ; надѣюсь, они лучше, чѣмъ сынъ, утѣшили ее въ агоніи... Земли въ Плоаге проданы. Въ Copco не остается ничего. Есть еще склонъ горы въ Инглезіасъ, домъ моего отца во Флоринасъ и немного земли. Все заложено. Есть деньги въ долгахъ, но получить ихъ нѣтъ никакой надежды. Есть капиталъ тысячъ въ пятьдесятъ лиръ, въ бумагахъ, только номинальный! Есть, наконецъ, около тридцати тысячъ, который Амборджіо досталъ, продавъ всю эту движимость нѣкоему синьору Чилекка, съ условіемъ, что тотъ не вывезетъ изъ дома ничего... покуда жива мать.
Онъ закрылъ лицо руками.