-- Я здорова,-- отвѣчала графиня, отыскивая стулъ,-- но я встала не во время и очень утомлена.
Козимо и Сильвіо бросились подать ей кресло; заботливость этихъ двухъ преданныхъ людей вызвала улыбку на блѣдномъ лицѣ молодой женщины.
-- И такъ, -- сказала она, замѣтно дѣлая надъ собою усиліе,-- кого же это вы не хотите сюда пускать, синьоръ Сильвіо?
-- Не пускать въ нашъ домъ горе, бѣду, скуку, все зло и несносное, чтобъ жили только миръ, трудъ, любовь...
-- Гдѣ это?
-- Въ нашемъ домѣ, въ Сардиніи. Мы съ Анджелой ѣдемъ въ Сардинію и я зову вашего мужа, но онъ не хочетъ...
-- Въ самомъ дѣлѣ, не хочетъ?-- спросила Беатриче, глядя за кончикъ своей туфли и не поднимая головы.
-- Я не сказалъ ни да, ни нѣтъ. Еслибъ ты не вошла, я бы, можетъ быть, согласился. Намъ надо ѣхать въ Сардинію, но это будетъ невеселая поѣздка, какъ предполагаетъ Сильвіо.
-- Вы не знаете,-- обратилась Беатриче къ Сильвіо,-- матушка пожелала, чтобъ ее похоронили въ Сардиніи, въ одномъ изъ ея помѣстій. Мы должны отвезти ее туда.
-- Тѣмъ лучше,-- началъ онъ,-- мы отправимся всѣ вмѣстѣ, цѣлымъ караваномъ. Кто знаетъ, можетъ быть, графиня Беатриче влюбится въ наши мѣста и увлечется нашими предпріятіями?