-- Синьоръ Чилекка!
Онъ уже распоряжался точно у себя дома: похаживалъ кругомъ съ описью въ рукахъ, свѣряя купленныя имъ вещи. Бѣднякъ дѣлалъ иногда печальныя открытія: рама на одной картинѣ будто треснула въ одномъ углу; у подзеркальнаго столика, на перевитой ножкѣ не доставало осколка бронзы. Амброджіо засталъ его въ тотъ моментъ, когда синьоръ Чилекка, наклонясь, оглядывалъ эти ножки.
-- Синьоръ Чилекка!-- кликнулъ старикъ съ порога.
-- Синьоръ Амброджіо,-- отозвался гость, не оглядываясь,-- вотъ тутъ куска бронзы нѣтъ; онъ у васъ спрятанъ, надѣюсь...
-- Синьоръ Чилекка!-- повторилъ Амброджіо.
Чилекка всталъ, не робѣя, предъ "суровымъ человѣкомъ". Амброджіо понялъ, что суровость тутъ не поможетъ и понялъ по пустому признаку: на Чилекка не было монокли. Этому господину было ужь никого и ничего не нужно и поэтому вспомогательное средство оставалось въ карманѣ пальто.
-- Синьоръ Чилекка,-- сказалъ Амброджіо, мѣняя тонъ,-- я знаю, вы въ вашемъ правѣ... потому что графиня Вероника скончалась...
-- Да, я заходилъ въ церковь и немножко прошелся за похоронами... Великолѣпныя похороны! Должно быть, хорошихъ денежекъ стоили...
-- Я знаю, вы въ вашемъ правѣ,-- повторилъ Амброджіо,-- но обращаюсь въ вашей деликатности...
-- То-есть?-- сухо прервалъ Чилекка.