-- Какого теперь мнения цезарь о Британнике? -- с злорадной усмешкой, спросил коварный интриган.
-- Такого, что лебеди всего лучше поют перед тем, как им умереть.
-- Ага! -- с торжеством подумал про себя Тигеллин, убедившись, наконец, что первый шаг в задуманном им перевороте, в роде сеяновского, сделан.
А между тем Британник, покинув вместе с другими Неронов триклиниум, отправился прямо с пира к своей сестре, которую нашел в обществе рабы-христианки Трифены. Императрица сидела за прялкой и прилежно работала, а Трифена читала ей вслух отдельные отрывки из одного письма св. Апостола Петра к христианам. "Наконец, будьте все единомысленны", -- читала Трифена, когда в комнату вошел Британник. Ласково улыбнувшись брату и приложив палец к губам, Октавия знаком пригласила его сесть возле себя и послушать чтение.
Трифена, между тем, продолжала: "сострадательны, братолюбивы, милосердны, дружелюбны, смиренномудры; не воздавайте злом за зло, или ругательством за ругательство; напротив, благословляйте, зная, что вы к тому призваны, чтобы наследовать благословение. Ибо кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни, тот удерживай язык свой от зла и уста свои от лукавых речей; уклоняйся от зла и делай добро, ищи мира и стремись к нему".
-- Кто писал эти прекрасные наставления? -- вполголоса спросил восхищенный Британник. -- Не Хризиин: это не его слог и язык не его времени. Уж не Корнут ли, или Музоний?
-- Послушай дальше и, может быть, ты сам угадаешь, -- с улыбкой ответила императрица и, обратясь к молодой рабе, прибавила:
-- Продолжай, Трифена.
Трифена продолжала:
"И кто сделает вам зло, если вы будете ревнителями доброго? Но если и страдаете за правду, то вы блаженны. А страха их не бойтесь и не смущайтесь. Господа Бога святите в сердцах своих".