-- Августа была всегда очень милостива ко мне и может быть уверена, что я ее желание исполню, -- сказал он и удалился.
Между тем Нерон, взволнованный и тревожимый призрачными опасениями, метался по зале, словно дикий зверь в клетке. Мысль о заговорах и других опасностях не давала ему покоя. Не далее, как в это самое утро, когда он проходил после своего свидания с Поллио и с педагогом Британника крытой галереей, которой здание придворного театра соединялось с дворцом, ему почему-то так и бросилось в глаза черное пятно Калигуловой крови на стене, причем ему показалось, будто кинжал убийцы уже коснулся его горла. Услыхав от Етруска, что возле Британника Агриппина, он еще более встревожился и заволновался: уж не затевает ли она заодно с ним какой-либо заговор против него? не замышляет ли новые преступления?., может быть, даже его погибель? -- и он решился лично навестить больного.
Войдя в спальню к Британнику, Нерон, не обратив ни малейшего внимания ни на Октавию, ни на Тита, удостоил своим поклоном лишь одну Агриппину, которая при его входе немедленно, однако, встала и удалилась, во избежание какой-либо новой тяжелой сцены при свидетелях. Император подошел к больному и взял его за руку: но когда он почувствовал, как при этом содрогнулась холодная рука юноши, в душе его закипела злоба. Британник лежал с высоко приподнятою на подушке головой; на бледных щеках алел больной румянец, глаза горели необычайным блеском и в упор смотрели на Нерона. Нерон не выдержал этого взгляда и, полуотвернувшись, пробормотал несколько слов сожаления и участия.
Но Британник ничего на это не ответил. Нерон насупился.
-- Не сердись на него, Нерон, за его молчание, -- сказала тогда Октавия, -- он так еще слаб, что не в силах благодарить тебя за твое внимание к нему.
-- Твоего вмешательства я не просил, -- заметил язвительно ей Нерон.
-- Я приношу тебе такую благодарность, какою обязан тебе, -- слабым голосом проговорил больной, стараясь высвободить свою руку из руки Нерона.
Нерон отошел от него.
-- Я пришел справиться о твоем здоровье, -- сердито закричал он, -- а ты -- вместо благодарности за участие -- ты встречаешь меня угрюмыми взглядами! Но я проучу тебя и дам тебе почувствовать, что я твой император, а ты -- ты мой подданный, если уж тебе так нежелательно смотреть на меня как на брата. Ты же, Октавия, а также и ты, Тит, можете удалиться.
-- Нет, не оставляйте меня одного, -- начал просить бедный юноша, перед которым блеснула ужасная мысль, что Нерон, может быть, задумал довершить в эту же ночь начатое: -- я еще очень слаб, и мне тяжело лежать тут, зная, что подле меня нет близкого человека.