-- Ее муж сгорит, -- ответила, поднимаясь, мадам Колури.
Она направляется к седьмой ширме. Происходит мгновенный обмен: мадемуазель Калиопа замещает ее в шахнишире. Калиопа, а не Христина: я, не смущаясь, поставил этот вопрос -- и мне улыбнулись.
-- Да, мы с сестрой очень похожи. Иногда выходит очень забавно. Значит, вы из Франции? Вы хорошо проехались?
И все повторяется сначала до конца, чтобы не рассмеяться. Я наблюдаю за рукой, которая, несомненно по наследственности, ложится на мое колено. Это красивая, холеная, несколько крупная рука; крупнее моей; правда, не одна женщина пожелала бы иметь такую руку, как моя.
Мадемуазель Калиопа заметила мой взгляд.
-- Ах! Не смотрите! У меня ужасная лапа, не то что ваша... Не правда ли?
Она сует мне руку в самый нос для оценки. Я не могу уклониться от скромного поцелуя. Она подняла широкий рукав до самого плеча.
Да, требуется поцелуй, очень короткий. Впрочем, я свершаю его охотно. Позади одной из ширм шорох. Мадемуазель Калиопа разглядела сквозь листву, в чем дело.
-- О, пардон! Эмир Шекиб уходит, я должна с ним попрощаться...
Она бросается туда. Я не знаком с эмиром -- и смотрю в щель между занавесками... Конец улицы, какая-то стена, сад...