Это единственное, что я умею сказать по-турецки. "Осман, каик к девяти часам" (разумеется, по здешнему времени). Мои каикджи ночуют под моим кровом в те ночи, когда я в Беикосе.
Я сегодня же поеду в Канлиджу.
Девять часов по турецкому времени -- по-нашему это половина четвертого. Несколько рано для визита. Но ведь мы на даче!
Ограда Фалклэндов посредине прорезана широко раскрытой калиткой. В воду спускаются мостки для причала. Справа я вижу павильон, выступающий, точно шахнишир. У него довольно заброшенный вид.
Я прохожу через сад. Ага, вот кедры, которые видны из Беикоса. Дом приличный. Это нечто вроде старинного турецкого дворца из дерева, несколько источенного червями. Но у этих старых, простых и просторных жилищ, право, величественный вид. Входишь туда, точно в сарай. Ни постучать, ни позвонить не во что. Я толкаю дверь, она подается...
Но в этом сарае живут. А вот и ливрея: красный кавас Сладких Вод, если не ошибаюсь.
-- Леди Фалклэнд дома?
Он молча склоняет голову. На языке левантинской мимики это значит: "да". Он проходит вперед и ведет меня. Я -- в гостиной, еще более просторной, чем моя на улице Бруссы; и более красивой также. Вся стена увешана иоргесскими коврами, на которые так же приятно смотреть, как на старинные пастели...
Гостиная пуста. Я жду. Эти иоргесы -- настоящее чудо. Особенно один. У него какой-то нежный и живой оттенок, о котором нельзя сказать: зеленый он или желтый; таков именно цвет песка на дне пруда, под водой; а отдельные пятна на нем подобны плавучим ирисам.
-- Здравствуйте!