Я вздрогнул и обернулся. Но... это была не леди Фалклэнд!
-- Я очень рада с вами познакомиться. Мой кузен мне много о вас говорил. Я -- леди Эдит.
Ага, кузина! Да, я представлял ее себе именно такой: длинная, тонкая, худая, белая, как перламутр; только на скулах пробивается немного розовой английской крови. Лицо любопытное: черты резкие, почти жесткие, создают контраст с нежным цветом кожи. Глаза хороши, хотя не в моем вкусе -- слишком серые; рот великолепно очерчен, но края сухих и бледных губ опущены. Где я видел этот резкий подбородок, холодный взгляд и светлые волосы, гладко обтягивающие голову? Ах, это -- портрет Сельватико в Милане...
-- Как любезно с вашей стороны зайти меня навестить. Ведь Пера очень далеко отсюда...
"Ее" навестить? Что это -- с умыслом? И, как будто нарочно, ни слова не говорит о кузине... Но ведь я спросил леди Фалклэнд. Что же там выдумал этот кавас?
Я принуждаю себя подавать вежливые и сдержанные реплики. Быть вполне любезным, нет! Прежде всего, мне не нравится эта узурпация, а потом и сама узурпаторша... Я нахожу слишком современной для себя эту невесту до развода...
Ну, конечно, в ней нет ни капли девичьего очарования. Как отражается на женщине ее первое падение! Если б я даже не знал, что у этой есть любовник, я отгадал бы это по одному ее виду.
-- Вам нравится Константинополь? Пера не очень скучна? Босфор несколько однообразен, но мы, англичане, знаете, любим деревню. Мы круглый год живем в Канлидже, в нашем коттедже.
О, она меня бесит. "Мы, англичане"... "в нашем коттедже"... Мне хочется ее порасспросить о ее брате-шотландце и том коттедже, откуда он ее когда-то выгнал...
К счастью, дверь отворяется, и на этот раз входит, наконец, леди Фалклэнд.