Она кланяется с чисто французской грацией.
-- Охотно разрешаю. Кого я должна благодарить?
-- Полковник де Севинье.
-- Я так и думала. Я -- госпожа Эризиан, мне говорили о вас много хорошего... леди Фалклэнд...
Госпожа Эризиан? Я слышал это имя. Вдова, армянка, бездетная, живет очень уединенно, хотя и бывает иногда в дипломатических кругах.
Между тем Каразов приносит чашку с горсточкой персидской бирюзы, мелкой, но чистого голубого цвета.
-- Нет, господин Каразов. Сегодня мне нужен жемчуг. У вас найдется красивая, круглая жемчужина, белая или чуть-чуть розовая?
Она обращается ко мне:
-- Мы, армянки, обожаем драгоценности... В этом виноваты наши отцы и мужья, которые очень любят деньги... Пожалуй, слишком их любят... Эта любовь перешла к нам. Но мы, женщины, более утонченны: и вместо грубой страсти к деньгам, мы пристрастились к их квинтэссенции -- драгоценным камням.
Каразов набожно подносит другую чашку, еще меньше, в которой играют жемчуга и опалы. Госпожа Эризиан умолкает, вооружается лупой и тщательно их рассматривает. Разочарованная гримаса...