-- Знайте, господин офицер, ваше положение здесь таково, что вы можете требовать, чего захотите, не встречая отказа. Идемте.
Он встал, подошел к двери, отворил ее и вступил в прихожую.
Я следовал за ним, изумленный и беспокойный. Оба старика также встали и шли следом за мной.
-- Сударь, -- сказал мне вполголоса маркиз Гаспар, -- теперь вы можете сообразить причину, по которой вас неоднократно просили соблюдать тишину в вашей комнате, смежной с этой...
То была дверь с тремя железными засовами, из-под которой час тому назад повеяло запахом ландыша. И это была действительно комната, какую я представлял себе, с голыми стенами, подобная моей комнате; и такая же кровать с тонкими простынями и шелковым одеялом.
На этой кровати лежала Мадлена, с закрытыми глазами, белыми губами и пепельно-серой бледностью на щеках... Мне не солгали. Она спала. Она спала очень глубоко, слишком глубоко, странным сном, холодным и бледным, более близким, быть может, к смерти, чем к жизни.
-- Постарайтесь исполнить ваше обещание, сударь, -- сказал маркиз Гаспар. -- Вы видите, что госпожа де*** действительно спит. И, добавлю, она настолько слаба, что могла бы не перенести слишком резкого пробуждения...
Он продолжал говорить тихо, серьезным голосом, представлявшим странный контраст с шутливым тоном, которого он держался вначале.
Тогда из самой глубины моего существа поднялся холодный и страшный гнев, подобно тому, как дикие вихри зимы поднимаются над опустошенной равниной.
С пистолетом в руке я пошел прямо на этого человека -- моего врага -- и, приставив к его груди дуло оружия, готового к выстрелу, скомандовал: