Внезапно я задрожал: в другом дормезе, пустом минуту назад, был кто-то или, скорее, "что-то": светящаяся тень сидящего человека, -- тень меня самого.
Я тотчас убедился в этом, подняв руку жестом, который тень повторила в точности. И я понял: моя недавняя гипотеза была верной, один из двух дормезов помещался там, где образовалось оптическое изображение другого, преломленное чечевицей. Как только меня ярко осветили в темноте зала, это изображение сделалось видимым. И мне стало досадно за мое глупое волнение. Секунду спустя, виконт закрыл свой фонарь, и светящаяся тень исчезла. Только тогда меня поразило одно обстоятельство, необъяснимое и в первый момент незамеченное мною: отраженное обыкновенной чечевицей, мое изображение должно было бы явиться перевернутым вверх ногами, -- тогда как я видел его прямым. В этом явлении я не мог отдать себе отчета ни в тот момент, ни впоследствии.
Между тем, тонкий голос маркиза спросил:
-- Отчетливо ли изображение?
И низкий голос виконта ему ответил:
-- Очень отчетливо, сударь.
Моя голова лежала в подпорке, которая наполовину обхватила ее, поддерживая в таком положении, что я мог потерять сознание, не согнув шеи. Поле моего зрения уменьшилось. Я видел только графа Франсуа, все еще занятого своими лампами, пламя которых он спустил до того, что они казались двумя ночниками.
Маркиз задал еще вопрос, обращенный на этот раз ко мне:
-- Сударь, удобно ли вы сидите, без стеснения и достаточно мягко? Предупреждаю вас: это важно.
Я попробовал эластичность пружин и коротко сказал: