Он склонил голову набок и, облокотившись щекой на три своих длинных пальца, сказал тихим голосом:
-- Я думаю о том...
Казалось, он соображал про себя.
-- Я думаю вот о чем, сударь; вы, очевидно, имеете при себе какие-нибудь бумаги на ваше имя? Я хочу сказать: на ваше прежнее имя... Или, быть может, даже бумажник? Не откажите в любезности вручить мне все, что могло бы служить препятствием.
Молча я отстегнул две пуговицы своего вестона и стал шарить во внутреннем кармане. Я вынул оттуда маленький сафьяновый бумажник, заключавший в себе мое удостоверение личности, несколько карточек, два-три конверта, потом смятую в кармане бумагу -- отношение полковника-директора артиллерии. Все это я отдал ему.
-- Благодарю вас, сударь, -- сказал маркиз Гаспар.
Его голос зазвучал торжественно.
-- Теперь, сударь, все в порядке, и так как я вас не усыпляю, мне остается только попросить вас: соблаговолите, если можно так выразиться, изобразить смерть, ослабив совершенно все пружины вашего тела и ваших членов, также как вашей воли и даже рассудка. Держите себя так, как если бы вы спали. Вы увидите, что я вас прошу об этом в наших общих интересах.
Я сомкнул веки.
Он серьезно поклонился мне.