-- Старайтесь, по крайней мере, не трясти носилки.
-- Да, ему теперь не по вкусу придется, если трясти его экипаж...
Саван плотно сжимает мою голову, стягивает все мои члены. Носилки, покачиваясь, трогаются в путь. Я вижу все время, вижу ясно...
Пламя факелов и огонь трех свечей в канделябре сливают вместе свой блеск.
Черная ночь.
Сквозь решетчатое окно не проникает более даже вечерний свет. И даже вечерний свет не падает более с погасшего неба на тропинку. Саван закрывает мои глаза, саван там, и сон здесь. Сон, подобие смерти...
Снова рассвет...
Я не вижу его, но я угадываю. Прямоугольник решетчатого окна темен по-прежнему. Но, тем не менее, ночь прошла. Я чувствую через толстые стекла, чувствую холод, который предшествует утру...
Три свечи догорели почти до железа трех копий. Их фитили, склонившиеся в лужицах воска, бросают только неверный танцующий свет, который по временам угасает.
Сон возвратил мне немного сил, -- очень немного. Быть может, я смог бы подняться с этой постели?