-- Мад...
Она внезапно вздрагивает, заметив меня. Резким движением вытирает свои щеки муфтой, потом, пошарив в этой муфте, бросает мне несколько су и убегает.
XXXVIII
Я тоже ухожу.
Теперь не может быть никаких сомнений. Я мертв. Более мертв, быть может, чем другой, труп которого я продолжаю видеть в гробу, -- труп жестоко разложившийся. Более мертв, чем он, потому что он не знает, что мертв, тогда как я...
Его не оплакивал никто. Это меня оплакивали. Это для меня были цветы, мундиры и молчание в толпе, для меня были взгляды, прикованные к гробу, на котором мои аксельбанты, мои ордена и мое оружие. Это для меня столько незнакомых людей месят теперь грязь на кладбище...
Мне тоже нужно быть там -- с ними...
Красное небо стало фиолетовым, цвета траура. Платаны бульвара, лишенные листвы, простирают к этой пламенеющей ткани черное кружево своих нагих ветвей. В зените -- бездонная прозрачная глубина цвета изумруда...
Быть может, есть все же что-нибудь там, за гранями смерти?
Но я не верю в это. Нет! Невозможно. Я вижу слишком ясно этот труп в гробу...