-- Ну а самое путешествие? Приезд в Болье?.. Вы где же там остановились?
-- Где?.. Ну как где... Конечно, у себя на вилле...
-- Вы, кажется, и в этом не вполне уверены...
-- Нет, уверена! Но, право же, для меня самой эта поездка представляется загадочной. Как будто в моей памяти после нее осталась какая-то большая, темная дыра... И даже!.. Как только я стараюсь припомнить хоть что-нибудь, мне делается больно... больно здесь... и вот здесь... -- И она указала сначала повыше виска, потом -- на основание лба, между бровей. Я продолжал испытующе смотреть ей в лицо, в глаза... И вдруг она заплакала горькими слезами. Я забыл тогда все на свете и стал осыпать ее поцелуями.
Ведь я ее любил... Любил -- как никого до нее!
X
Но я остановился на описании вечера 21 декабря 1908 года -- последнего вечера моей жизни. Меня окружали дикие скалы ущелья "Смерти Готье". Крик ужаса вырвался из груди моей:
-- Мадлен!..
Да, это была она: моя возлюбленная, моя Мадлен, одна среди этой пустыни в эту темную ночь! Как попала она сюда, за целых пять лье от своего дома, в зимний дождь и туман... В этом своем городском туалете?
И она... она не заметила меня! И не слышала моего зова, быстро удаляясь в ночной темноте...