-- Хорошо. Сударь, я ошибся и признаю это. Дама, о которой вы говорили, свободна, и, значит, тем более ничто не помешает ей принять меня. Вы разрешите мне пройти к ней? Я один из наиболее близких ее друзей.
Маркиз Гаспар весело рассмеялся. Его гладко выбритые щеки так и сотрясались от смеха.
-- О, поверьте мне, нам все известно! Очень прошу у вас извинения за мою нескромную веселость в вопросе, касающемся ваших сердечных дел: но, право, я уже очень стар, а в мое время гораздо легче смотрели на этого рода вещи... Но, довольно об этом... Я вижу, что вам неприятно мое замечание... Вы хотите видеть мадам де...? Ваше желание легко было бы исполнить, но дело в том, что мадам де..., чувствуя сильную усталость, только что легла спать. В настоящее время она уже заснула, и я уверен, что вы, как хорошо воспитанный человек, согласитесь отказаться от своего намерения видеть ее.
Он загадочно усмехнулся. Я почувствовал, как кровь бросилась мне в голову.
-- Но я требую этого, -- сказал я, стараясь сохранить спокойный тон, но уже не желая называть его не только маркизом, но и сударем... -- Если мадам де..., действительно, так крепко уснула, я обещаю не будить ее. Но видеть ее я должен во что бы то ни стало. Мне кажется, я имею на это право и надеюсь, никто не будет у меня его оспаривать.
На этот раз улыбка исчезла с лица человека, называющего себя маркизом, и он весьма пристально посмотрел на меня. Потом совершенно серьезно сказал:
-- Господин капитан, вы находитесь в исключительно благоприятных условиях: всякое ваше малейшее требование будет исполнено. Итак, идемте!
Он встал, подошел к двери, открыл ее: мы прошли через переднюю...
Я следовал за ним, удивленный и встревоженный. Два других старика тоже встали и двинулись вслед за мной...
-- Капитан, -- обратился ко мне хозяин, -- теперь вам нетрудно понять, почему вас так настойчиво просили не шуметь в смежной комнате...