Это было у той самой двери с тремя железными засовами, у которой часом раньше поразил меня знакомый запах ландыша. Я заранее хорошо представлял себе эту комнату: голые стены, как и у меня, такая же кровать с тонким белым и шелковым одеялом, а на ней Мадлен с закрытыми глазами на мертвенно-бледном лице. Мне сказали правду. Она спала, спала глубоким, пожалуй, неестественно глубоким сном, и этот странный, близкий смерти сон, казалось, наложил на нее свою ледяную печать...
-- Пожалуйста, сударь, не забудьте вашего обещания, -- сказал хозяин. -- Как видите, Мадлен, действительно, спит, и, могу вас уверить, она так утомлена, что едва ли перенесет слишком резкое пробуждение...
Он говорил все это серьезным и тихим голосом, совсем не похожим на прежний иронический тон его речи. И мною овладел вдруг безумный порыв бешенства, подобный зимнему вихрю, внезапно налетевшему на открытую равнину.
Я подошел, с револьвером в руке, вплотную к этому человеку и приставил дуло к его груди, груди моего врага.
-- Ни с места, -- сказал я. -- Ни одного жеста, ни одного звука, или я убью вас, всех троих! Отвечайте мне вы, вы один! Повторяю еще раз, ни слова неправды, если только ваша жизнь дорога вам! Прежде всего, что делаете вы здесь с этой женщиной?
Я не спускал своего, полного ненависти, взора с лица этого человека. Но вдруг еще раз почувствовал я над собою магическое действие его взгляда: эти глаза, казалось, пронзили, ослепили и победили меня. Мой гнев сменился внезапным страхом. Я почувствовал, что мой противник сильнее меня. Сделав над собой последнее усилие, я нажал курок... Но выстрел не успел грянуть. Мой враг медленно и спокойно перевел свой пронзительный взгляд с моего лица на мою руку.
И словно какая-то всемогущая сила сокрушила и парализовала все суставы моих пальцев... Револьвер выпал у меня из рук и ударился о пол...
Тогда маркиз Гаспар ответил мне тем же, как и прежде, серьезным и спокойным тоном, будто ничего и не случилось:
-- Что я здесь делаю с этой женщиной? Ваше желание знать это вполне законно, и я сейчас постараюсь удовлетворить вас... Но, может быть, вы согласились бы теперь вернуться обратно в ту комнату, откуда мы пришли; да и госпоже необходим покой.
С внешней стороны я был совершенно свободен. На самом же деле... Какие-то невидимые путы связывали все мои члены. В сущности, я уже не располагал своими движениями, а делал лишь те, которые приказывал мне мой новый господин, маркиз Гаспар.