Правда, это было ощущение одинакового характера, но далеко не одной и той же силы. Теперь настоящие удары сыпались на меня; они придавливали меня своею тяжестью и в то же время как-то ошеломляли. Моя, и без того усталая, голова стала кружиться. Мне казалось, что вся комната, все предметы, которые я видел, стали в безумном вихре носиться вокруг меня. Я сам то падал в какие-то бездонные пропасти, то поднимался на невероятную вышину...
Это состояние было ужасно! Но длилось оно недолго.
Скоро я впал в какое-то оцепенение, и головокружение уменьшилось, а потом я вовсе перестал замечать его.
Зато страшная слабость овладела мною. Я думал, что я умираю...
..Лучше было бы на этом и кончить описание моего приключения.
Карандаш мой уже давно лежал в стороне, а завещание с траурной каймой покоится на могильной плите. Я не знаю, на что решиться и смотрю по сторонам...
Полуденное солнце золотит верхушки темных кипарисов. Их стройные ветви чуть шевелятся под слабым дуновением зимнего ветра. Небо совершенно голубое; на нем не видно ни облачка. Резкий холод леденит мои старые кости, но не смотря на это, я, может быть, в последний раз наслаждаюсь великолепием такого дня.
Стоит ли писать дальше?
Все равно -- это бесполезно. Я прекрасно знаю, мне не поверят! Мне самому мое приключение кажется таким невероятным и фантастическим.
Если бы я не был здесь и не видал перед собою этой надписи, вырезанной на каменной плите, на которую я опираюсь; если бы не знал, что у меня сейчас борода, и не мог каждую минуту нащупать ее своими костлявыми пальцами, -- я и сам не поверил бы. Я бы принял все это за сон или за бред сумасшедшего.