I

Перед высокой бамбуковой оградой, окаймлявшей левую сторону дороги, курума остановилась, и курумайа, человек-лошадь, опустил на землю легкие оглобли. И Фельз -- Жан-Франсуа Фельз, член Французской Академии вышел из колясочки.

-- Yorisaka koshakou? [Маркиз Иорисака?] -- спросил он, не слишком уверенный в том, что был понят, когда, садясь в повозку, пробормотал выученный наизусть адрес: "К маркизу Иорисака, на его виллу, на горе Цапли, около большого храма O-Сува, над Нагасаки..."

Но курумайа склонился с выражением величайшего почтения.

-- Saio degosaimas! [Такова почтенная действительность!] -- подтвердил он.

И Фельз, поняв этот вежливый оборот речи, к которому японцы не часто прибегают в обращении с варварами, вспомнил о почете, с каким до сих пор Япония относилась к своей былой аристократии. Нет больше Даймио; но сыновья их, принцы, маркизы и графы, сохранили свой феодальный престиж.

Жан-Франсуа Фельз постучал в дверь виллы. Японская служанка, красиво одетая в платье с широким поясом, открыла дверь и почти упала на четвереньки перед посетителем.

-- Yorisaka Koshaku fidjin? -- произнес Фельз, спрашивая на этот раз не маркиза, а его супругу.