-- Это Франсуа?
-- Это я, Жан-Франсуа...
Фельз вошел и окинул взглядом обеих женщин: мисс Вэйн, все еще сидящую с книгой, мистрис Хоклей, лежащую на спине, схватив руками обнаженную ногу.
-- Вы разговаривали на богословские темы, как я слышал?
Он произнес слово "богословские" со всем, подобающим этому слову, почетом.
-- Не на богословские, а на философские... По поводу вот этой книги...
Чтобы указать пальцем на книгу, о которой шла речь, мистрис Хоклей выпустила свою ногу, и та вытянулась на кровати, очень белая, выступившая из-под черной рубашки. Фельз одно мгновение глядел на эту ногу, потом перевел глаза на еще открытую книгу.
-- Черт дери! -- воскликнул он. -- У вас серьезное чтение!
Он наклонился и прочел вполголоса:
-- "Мысль есть только молния в долгой ночи. Но в этой молнии заключено все"... Э! Да я повторю это утверждение одному знакомому китайцу, и он его одобрит... Но что же?.. Против этого ужасного Пуанкаре вы призывали на помощь Священное Писание?