Маркиза Иорисака склонила голову:
-- Дорогой мэтр, вы позволите? Капитан Герберт Ферган, флигель-адъютант его величества короля английского! Господин Жан-Франсуа Фельз, член французской академии! Но садитесь, пожалуйста, прошу вас.
Она обратилась к мужу:
-- Приятно ли вы погуляли в такую прекрасную погоду?
-- Хэ! Очень приятно, благодарю вас.
Он сел рядом с английским офицером.
-- Пожалуйста, Митсуко, чаю, -- сказал он.
Она поспешила исполнить его желание.
Жан-Франсуа Фельз смотрел на них.
В этой европейской обстановке происходившее имело европейский вид: два человека -- англичанин и японец (последний в черном мундире с золотыми пуговицами, скопированными с морских форм всего Запада; первый в штатском вечернем костюме, какой надел бы к чаю у любой леди в Лондоне или Портсмуте). Молодая женщина, ловкая и проворная в своей роли хозяйки, грациозно наклонившаяся, чтобы протянуть чашку чая... Фельз не замечал больше азиатского лица, он видел только линии тела, почти такие же, под складками парижского платья, как у очень маленькой француженки или испанки... Нет, действительно, ни в чем не проявлялась Азия, даже плоское и желтое лицо маркиза Иорисака не говорило о ней, хотя резкое освещение сквозь застекленные окна еще более подчеркивало его, но Европа коснулась этого японского лица, подняла бобриком подстриженные волосы, удлинила жесткие усы, охватила шею широким воротником. Маркиз Иорисака, бывший воспитанник французской морской школы, лейтенант вполне современного флота, готовившегося сразиться с Балтийской эскадрой России, так старался походить на своих вчерашних учителей и на своих противников, что немногим отличался перед любопытным взором Жана-Франсуа Фельза от сидевшего рядом с ним английского капитана...