Тем временем маркиза Иорисака позвонила. И две служанки -- в японских костюмах -- принесли на большом подносе все принадлежности чая по-английски: спиртовку, чайник и золотую сахарницу, чашки, блюдца, салфеточки, кувшинчик со сливками...
-- Вы возьмете, конечно, кекса? Или бисквитов?.. Надо дать чаю настояться... Это цейлонский чай, само собой разумеется...
"Само собой разумеется..." -- повторил Фельз про себя с кротостью.
Он мечтал о зеленом чае, легком, нежном, который пьют без сахара в деревенских чайных, закусывая ломтиками никогда не черствеющего пирога, называющегося "кастера".
Он стал пить британское зелье, темно-коричневое, густое, вяжущее, и ел венские печенья...
-- А теперь, -- сказала маркиза Иорисака, -- так как вы уже прислали вчера сюда ваши краски, мольберт и холст, мы сможем начать, когда вам будет угодно, дорогой мэтр. Не хотите ли вы сейчас приступить к позе? Что -- освещение здесь подходящее?..
Фельз собирался ответить. Но дверь, открывшаяся в эту минуту, прервала его.
-- О, я забыла вас предупредить! -- воскликнула маркиза. -- Вам не будет неприятно встретиться у нас с нашим лучшим другом капитаном Ферганом? Капитан английского флота Ферган -- наш интимный друг. Он должен был быть у нас сегодня к чаю, и вот как раз мой муж ведет его...
III
-- Митсуко, не откажите представить капитана господину Фельзу, -- маркиз Иорисака на пороге салона посторонился, чтобы дать войти гостю. И его голос, несколько гортанный, но ясный и размеренный, казалось, несмотря на вежливость слов, скорее приказывал, чем просил.