-- Да... О, я, конечно, не предвидела, что вы в один прекрасный день прибудете в Нагасаки на яхте этой дамы... Но ее портрет был так прекрасен! Я его в особенности предпочитала другим из-за чудесного платья. Вы помните, дорогой мэтр? Платье "princesse", все из черного бархата, с корсажем из английского кружева на сатиновом чехле, цвета слоновой кости! И вот! Думая о платье мистрис Хоклей, я заказала себе вот это платье, которое и выбрала для портрета...
Фельз нахмурил брови:
-- Для портрета? Вы хотите позировать в этом платье?
-- Ну, да! Разве оно ко мне не идет?
-- Оно необычайно идет к вам... Но я предполагал, что для интимного портрета вы не остановитесь на городском платье. В особенности же, когда дело идет даже не о настоящем портрете, а только об этюде. Ведь в нашем распоряжении не более двух недель, не так ли?.. Разве вы не предпочтете быть изображенной в чудесном костюме ваших бабушек, в одном из тех кимоно, вышитых гербом, которые теперь начинают носить наши хорошенькие парижанки?..
Странный взгляд скользнул сквозь узкие щелки полузакрытых глаз:
-- О, дорогой мэтр!.. Вы слишком снисходительны к нашим старинным модам... Я очень редко облачаюсь в одежды моих бабушек, как говорите вы, очень редко, да! И потом, это едва ли понравилось бы моему мужу, иметь мое изображение в этом костюме, которого он почти не знает... и которого не любит. Мы совсем, совсем европейцы... мой муж и я.
-- Ну, хорошо! -- согласился Фельз, покоряясь.
Но про себя подумал:
"Какие бы они ни были европейцы, все же этот портрет, наполовину японский и наполовину европейский, от этого не станет благородней! И, Боже, какая скука писать его!"