-- Очень?
-- Да. Вы, как и мы, храбры, учтивы, тонки и рыцарски-благородны. Кроме того, ваши поэты, как и наши, воспели ту же самую нежную и героическую любовь.
Маркиза Иорисака улыбалась, молча.
-- О, -- сказал князь Альгеро, -- я знаю, о чем вы думаете... И вы правы: наши поэты воспевали главным образом страсть любовников к их возлюбленным, а ваши, по обыкновению Азии, любовь женщин. Но что в том? Это доказывает только, что у вас и у нас бремя стыдливости возложено не на те же самые плечи...
Он устремил в глаза маркизы взгляд своих огненных и нежных итальянских глаз.
-- Потому было бы очень забавно, если бы японка позволила итальянцу любить себя...
И он искусно повел флирт...
Большинство приглашенных рассыпались теперь по всей яхте и проникли до кают, с исключительной нестеснительностью не-моряков, не могущих никак убедить себя в том, что судно есть частное жилище, некоторые части которого должны быть так же недоступны, как спальня любого дома.
Фельз, ненавидящий эти вторжения, заперся у себя в каюте. И там, заперевшись как следует на замок, он открыл таинственную папку, скрывавшую от непосвященных взоров портрет, теперь законченный, маркизы Иорисака, одетой, как японская принцесса былых времен. И, глядя на эту маркизу, он вполне утешался, что не видит другую маркизу Иорисака, одетую женщиной Запада.
В одной из гостиных было поставлено несколько столов. Бридж и покер собрали там своих поклонников. В нагасакской концессии много играют. Как играют и в шанхайской концессии, как играют в концессии Иокогамы и в концессии Кобе, как играют вообще, всюду на Дальнем Востоке, где европейцы богатеют и скучают. Игра была довольно высокая. Дамы, даже девушки, подогревали азарт, подымая ставки без меры и осторожности. И золото, и банковые билеты двигались по столу.