-- Вы доедете гораздо скорее нас, -- тихо сказала госпожа де Ромэн. -- И как должно быть хорошо дышать ночным воздухом на Босфоре!
-- Сударыня, -- предложил Пьер после некоторого колебания, -- у меня двухместный каик; если вы не боитесь...
Господин де Ромэн подумал, что сможет выкурить сигару, если будет в карете один.
-- Разумеется, -- поддержал он, -- если это вам доставит удовольствие, моя дорогая...
Он помог жене сойти по ступеням пристани. Пьер Вилье, который уже сел, принял ее на руки и осторожно уложил на цветной ширазский ковер, -- осторожно, потому что бывали случаи, когда каики перевертывались у самой набережной от неловкого движения пассажирки.
Гребцы (их здесь называли "каикджи") в белых кителях и красных фесках -- еле шевельнули длинными веслами, и каик стрелой полетел по черной воде, усеянной отражениями звезд.
Пьер Вилье и госпожа де Ромэн не обменялись ни единым словом. Но на полдороге голова госпожи де Ромэн, наклонившаяся под влиянием загадочного импульса, оказалась возле плеча Пьера Вилье и прикоснулась к нему.
Aman!.. dikat ediniz!.. effendim!.. -- произнес, напоминая об осторожности, один из каикджи.
Чтобы восстановить равновесие, Пьер Вилье также наклонил голову к своей спутнице, и так как он был выше ее ростом, его губы коснулись волос цвета чистого золота.
Так они плыли две долгие минуты. Ночь была интимнее, чем альков. Наконец голова побежденной госпожи де Ромэн запрокинулась, горячими взорами призывая взоры друга. И голова Пьера Вилье неосторожно приподнялась навстречу этому взору. Каик снова затрепетал.