-- Очень больна?..
-- Очень! Слабая грудь. Кашель, который доведет ее до гроба! А жаль: лучше, чем она, -- не найти. Она разобьется в лепешку, чтобы помочь человеку. Вот почему мне так хотелось сразу свести вас с ней. Но это лишь откладывается. Мы с вами непременно отправимся к ней в Тамарис на этих днях; путь туда очень красив, и ее дом -- Голубая вилла -- тоже.
-- Она, наверно, богата, эта Жанник?
-- Богата? Бедна, как Лазарь!.. Жанник -- богата! Господи... Сразу видно, что вам никто о ней не рассказывал. Конечно, не потому, что ей недоставало богатых любовников. Но все, что она получала от них, она раздавала направо и налево. Она никогда ни в чем никому не могла отказать -- это ее и погубило. Теперь у нее больше нет любовников -- она слишком больна для этого -- и ни гроша ни в одном кармане.
-- Ну... а ее вилла?
-- Да это совсем не ее вилла. Виллу снимают для нее в складчину ее прежние друзья. У нее было их очень много -- сами понимаете, -- она начала в четырнадцать или пятнадцать лет, теперь ей двадцать четыре или двадцать пять, и за это время она ни разу не согласилась поселиться вдвоем с кем-нибудь -- так она дорожила своей свободой. Ну что ж! Все они оказались настоящими друзьями, и теперь, узнав, что она действительно сильно больна, делают все, чтобы как-нибудь ее вылечить.
Селия, напряженно слушавшая все это, вздрогнула и изумленно подняла брови.
-- Ну да, -- прошептала она удивленно. -- Если это так... Если такие любовники...
Она не докончила начатой фразы. Но широко раскрытые глаза говорили за нее. Маркиза Доре улыбнулась от патриотической гордости -- она была "тулонкой из Тулона" -- и заключила:
-- Я уже говорила вам, деточка, и вы сами скоро в этом убедитесь, -- здесь, у нас, совершенно особенные любовники.