За тем же столиком, за которым полтора месяца тому назад Жолиетта ужинала с Пейрасом, Пейрас ужинал теперь с Селией.
Они молча сидели друг против друга. Гардемарин через накрытый стол держал руку своей любовницы. И Селия, облокотившись другой рукой о стол и опершись на нее щекой, смотрела на Пейраса долгим и неподвижным взглядом.
Дойдя до них, Мандаринша еще раз остановилась, изумленная необыкновенным блеском ее глаз. Она часто восхищалась глазами Селии, которые походили на две черные лампадки. Но сегодня эти лампадки пылали сквозь темное стекло необыкновенно ярким светом, и блеск их освещал все ее лицо. Казалось, что под ее матовой кожей уже не кровь струится по тонкой дрожащей сети вен и артерий, а ласковый горячий огонь, тот самый огонь, который как будто опалил лицо Мандаринши, когда она еще ближе подошла и тоже облокотилась о стол между обоими любовниками.
Но и тогда Селия не заговорила. Она продолжала смотреть на Пейраса и видела только его одного. Пейрас же, заразившись ее молчанием, молча поклонился и подвинулся, чтобы дать Мандаринше место за столиком.
И Мандаринша заговорила первая.
-- Привет вам обоим, -- спокойно сказала она.
Тогда Пейрас отвечал:
-- Добрый вечер.
При звуке его голоса Селия, казалось, пробудилась от своего сна.
-- Здравствуйте, дорогая!..