Жанник тоже танцевала. Л'Эстисак протанцевал с нею первый круг, потом по-отечески заставил ее сесть и немного отдохнуть, оттого что она сразу же сильно запыхалась. Но очень скоро она снова пошла танцевать. Все прежние ее любовники и товарищи всячески ухаживали за ней, и каждый из них требовал, чтоб она хоть немного повальсировала или побостонировала с ним, и каждый старался этим подчеркнуть, что считает ее вполне здоровой. И она давала себя убедить наполовину -- только наполовину.
Приходили с опозданием и другие люди. Среди них был и Лоеак де Виллен, грузчик, маркиз и граф; он пересек по диагонали зал и уселся за одним из столиков на сцене. Но на этот раз он изменил своему бушлату из шкиперского сукна и синей тельняшке, которая служила ему рубашкой; его фрак был вполне безупречен.
-- Вы опять здесь? -- сказал Л'Эстисак, увидев его. -- Разве ваш транспорт все еще стоит на якоре в Сен-Луи на Роне?
-- Нет. Я больше не грузчик. Я отказался от места.
-- А?.. Какую же новую профессию вы намерены попробовать?
-- Впредь до новых предписаний -- только одну: танцора на Сифилитическом балу.
-- Превосходно!.. В таком случае давайте пить вместе. Шампанское? Брют, разумеется?..
-- Да... Хайдсик Монополь, красная этикетка, прошу вас.
-- Это моя марка.
Их столик стоял у самой рампы. От бушующей толпы их отделяла только простая балюстрада. И вследствие разницы в высоте сцены и зала они превосходно видели всех и каждого, и от них не могла укрыться ни одна деталь зрелища.